Обещание.

- И что было дальше?

- А дальше, Велес увидел её чистую душу, просто влюбился в неё, не как бог, но как человек. - Зоя улыбалась. - Дело в том, что есть у людей то, чего боги лишены.

- И что же это? - Мишка сгорал от любопытства.

- Чувства, простые человеческие чувства. Дело в том, что для богов, наши чувства, что наркотик. Один раз подсев, уже не могут избавиться. И каждый бог мечтает об этом. Тогда, Велес услышал её, как и она его. На его шее появился ошейник, а по цепи, что свисала с него, та девушка забралась к нему на плечо, и уже никогда не слазила.

Не слазила, пока не пришло её время. Она просто умерла. Хотя и была первой среди тех, кто попал в Правь, имея физическое тело. С тех пор, Велес сменил не одно тело. Он ждёт, ждёт и боится того дня, когда пророчество свершиться. Так как тогда, это будет уже не он, не его любимая, не его любовь. Ты и Софи, вы двое измените ВСЁ!!!

-Тётя Зоя............... - начал было Миша.

- А теперь, мой тебе совет, иди прогуляйся. Быстрая ходьба, солнце и свежий воздух, вот что тебе сейчас нужно.

Хотя бы для того, чтобы привести мысли в порядок.

- И то верно. И то дело. - и не прощаясь, Миша просто ушёл.

Шёл, не разбирая дороги. Но это было и не важно, ведь ноги сами несли его туда, на знакомые с детства тропки, где они всей стаей носились, от рассвета и до заката. А потом и этого стало мало. Туда, где в кронах больших деревьев, запутались их голоса и смех, надежды и мечты, на что - то хорошее в этой жизни. Туда, где до утра пела его гитара, а в костре потрескивали дрова, где рядом сидела Софи, греясь об него, и мирно посапывала, когда засыпала.

А он, беря её на руки, до утра охранял её сон, прижимая к себе, вдыхая этот запах мёда и летнего разнотравья, которым она пахла. И как же тогда Мишка был счастлив, просто держать её в своих руках, чувствуя её запах, слыша её дыхание и сердцебиения, зная, что она лишь его, принадлежит ему одному. Сердце сжималось от боли, при этих воспоминаниях, а душа раненой птицей, билось в силках безысходности, грозясь вот - вот выпрыгнуть из тела.

Ноги сами вели, к Строгинской пойме, по набережной, мимо причала, по деревянным мосткам, на песчаный пляж, где они могли купаться часами.

Миша стоял, как в воду опущенный. В гуляющем среди листвы ветре, чудился Мише её шёпот, такой родной, такой любимый. Он поднял глаза к небу. Ивовые ветви колыхались на ветру, а листья тихо шуршали.

И как же сейчас хотелось вернуться в детство. Туда, в это, почти бесконечное лето.