Только для проверенных товарищей

— С тех пор, как кое-кто из бывших сотрудников УМК решил заняться несанкционированной педагогической деятельностью за его границами. Вы же не думали, что достаточно отойти подальше за угол, и про вас благополучно забудут, мальчики?

Повисла неудобная пауза.

— Предлагаю обсудить этот вопрос у меня в кабинете, — хмыкнул я. Не при детях же нам выяснять отношения.

— Нечего обсуждать, — отрезал Рудольф.

И в этот момент на кухне появилась Зоечка. Она вбежала, распахнув двери, и остановилась в проёме, будто врезавшись в невидимую преграду.

Её взгляд, одновременно любопытный и напуганный, прилип к толпе сверстников у стола.

— Здравствуй, Зоечка. Не бойся, всё в порядке, это наши новые друзья, — мягко сказал я и протянул к ней ладонь. Она критически посмотрела на меня исподлобья и решительно помотала головой. Это означало: «Не пойду». Тогда я поднялся с табурета, подошёл к ней сам, улыбнулся и взял за руку. Так, вместе, мы миновали обеденный стол, оккупированный новоприбывшей юной порослью, и приблизились к преподавательскому углу кухни.

Я усадил Зоечку на свой табурет, достал ложку и тарелку, насыпал хлопьев — и вспомнил, что всё молоко ушло на завтрак группе задорно стучащих ложками скворцов. Доставшийся Кире взгляд был полон укоризны. Она же в ответ только лучезарно улыбнулась, посмотрев мне через плечо.

— Кира Николаевна, мы всё принесли! — услышал я позади бойкие мальчишеские голоса. На пороге стояли герои минувшей ночи — Терехов и Карелин — каждый с двумя объёмистыми пакетами в руках.

— Очень вовремя, — похвалила Кира. — Молодцы, ребята, я знала, что вы меня не подведёте.

Серёжа и Даня, пыхтя, протащили свою ношу через кухню. Удивительно, как быстро они помирились. Рудольф наклонился, вытащил из ближайшего пакета бутылку и протянул мне. Через несколько секунд Зоечка уже довольно хрустела хлопьями, прихлёбывая молоко.

— Недурно, — констатировал я. По Рейнхардту было видно, что он согласен, но ни за что не признает этого вслух.

— Чек и сдачу — Кире Николаевне, — велел он в своей обычной сурово-сумрачной манере.

Даня достал из кармана несколько мятых бумажек и протянул их майору Морозовой. Она посмотрела на него, улыбнулась, наклонилась к самому уху и что-то прошептала. Главный забияка школы ответственно кивнул, сунул пару купюр вопросительно уставившемуся на него Серёже и буркнул: «Потом объясню».

— А теперь мойте руки и завтракать, — сказала Кира и перевела взгляд на меня.