Только для проверенных товарищей

Открыв глаза, я едва не свалился со стула: напротив меня, положив локти на стол и сцепив пальцы в замок, преспокойно восседал Белогоров собственной персоной.

— Йо…шкар-Олинский бронепоезд! — с чувством изрёк я, ухватившись за край стола, чтобы сохранить равновесие — если уж не душевное, то хотя бы физическое. Свет ухмыльнулся.

— Да нет, это всего лишь я.

— Привет. Ты бы хоть стучался, что ли.

— Ага. В следующий раз непременно: подойду и прямо в темечко постучусь. Здравствуй, Ермолаев, — он заметил, как я покосился на дверь за его спиной, но не обернулся.

— Не беспокойся, они сейчас слишком заняты выяснением отношений. Нам никто не помешает.

— Свет, как ты попал в школу?

— Не поверишь: ногами пришёл. Ещё один тупой вопрос, и я решу, что у тебя после ухода со службы мозг вконец атрофировался, — предостерёг Белогоров, глядя на меня исподлобья своим пронзительным рентгеновским взглядом, под которым я всякий раз чувствовал себя голым.

— Что тебе нужно?

— Уже лучше, — похвалил он.

— Слушай внимательно, Виктор. Далматова знает, что я здесь и что я в курсе планов её компашки по расшатыванию и захвату обоих наших миров. Вижу, тебя на этот счёт тоже просветили?

— Да, — кивнул я, — Рейнхардт вкратце обрисовал картину.

— Надо же, не прошло и года. Да не дуйся ты, Ермолаев: информация секретная, а ты официально даже не сотрудник, тебе вообще ни о чём знать не положено.

Очень интересно. А неофициально?

— Ну, а ты обо всём этом как узнал?

— У меня свои каналы, — отмахнулся он.

— Суть в другом: для Далматовой и её команды я опасен, поэтому они жаждут меня убрать. Они уже пытались сделать это в тот вечер, когда мы общались с Гордеевым, только не на того напали. Но они попробуют снова. По понятным причинам я хочу их опередить.

— В смысле — убить всех первым?

Свет посмотрел на меня, как взрослый на отстающего в развитии ребёнка, оценивающий, можно ли уже рассказать несмышлёнышу, что Деда Мороза не существует.

— Убить, посадить, в овощ превратить — нейтрализовать любым возможным способом.

— Ясно. Так Гордеева — это всё-таки не ты?

— Я что, похож на клинического идиота? Захотел бы от него избавиться, убрал бы по-тихому, а не устраивал бы сцену на всё Управление.

Резонно.

— Всё? Твоё обострённое чувство справедливости удовлетворено, я могу продолжать? — поинтересовался Белогоров со своим фирменным ехидством под соусом напускной грубости.

— Будь так любезен.

Он хмыкнул.