Только для проверенных товарищей

Никита нерешительно поёрзал и спрыгнул с дивана, поставив пустую чашку на подушку.

— Я здесь один не останусь.

Румянцев молча подошёл ближе. Я заметил, что синяк у него на щеке уже не такой огромный и яркий, он явно претерпел небольшое целительное воздействие. Оставался только Бодровский. Сообразив, что все от него чего-то ждут, Макс едва заметно повёл плечом.

— Без вариантов.

Вот и всё. Свет быстро кивнул, будто только того и ждал.

— Ермолаев, они на тебе. Сделай так, чтобы они приносили пользу, но не слишком путались под ногами.

У меня не было приличных слов, чтобы ему ответить. Злость закипала во мне. Я ненавидел Управление, вытиравшее ноги о жизни людей и лишавшее их права самостоятельно распоряжаться своей судьбой; ненавидел Рейнхардта, обманом заставившего меня продолжать служить молоху так называемого «правосудия»; ненавидел Белогорова, вломившегося в мой дом и не оставившего мне выбора, и всех их скопом — за то, что сделали из меня соучастника превращения детей в солдат, а теперь вынуждали вести их в бой, который может стать для любого из них последним.

Но я точно знал, что больше всего буду ненавидеть себя — если не сумею ничего изменить.

— А Рейнхардт поможет, — донеслось до меня сквозь пелену гнева указание Света и его нарочито небрежное уточнение: — Ты же с нами?

Пришлось пересилить себя и посмотреть на Рудольфа. Кира всё ещё была рядом с ним, от меня не укрылся её умоляющий взгляд.

— Пока они официально представляют власть, это нарушение присяги, — хмуро бросил он.

Это оказалось последней каплей. Резким движением я стащил с себя пиджак и отшвырнул его в угол, оставшись в рубашке и жилете, сорвал с шеи галстук, отправил его туда же следом и быстрыми шагами приблизился к Рейнхардту.

— Ты присягал государству, а не этим бандитам в мягких кожаных креслах, которые без суда расправляются с теми, кто им неугоден, и закрывают глаза на так называемый «сопутствующий ущерб», даже если он подразумевает гибель детей! Да их самих надо судить, как преступников, каковыми они и являются, — процедил я сквозь зубы.

— Они хуже шайки террористов, потому что прикрываются высокими идеалами, которым сами не соответствуют, и ты прекрасно всё это знаешь и понимаешь. Никакая присяга не приказывает убивать мирных людей, а тем более детей! Ты в ответе за их жизни точно так же, как и я.