Пятая раса

- Почти пришли, - сказал Генрих, завернул за угол и замер.

  Впереди было небольшое здание с полуразрушенными барельефами и стрельчатыми окнами. Перед входом стоял высокий худой человек в белом льняном костюме.

Он шагнул навстречу, широко раскинув руки.  

- Какие люди! Генрих! И Максим Анатольевич! Не ожидал.

Генрих вздохнул и оперся обеими руками на трость.

- Не лги, что не ожидал, - сказал он устало. – И не паясничай. Это тебя не красит, Фердинанд.

- Как скажете, ваше величество, - плантатор по имени Фердинанд поклонился, изобразив конечностями замысловатое па.

- Что ты здесь делаешь?

- Ты прекрасно знаешь, что я здесь делаю. Ты совершаешь ошибку, приведя сюда этот предмет. И эта ошибка может стоить очень дорого. И не только тебе. 

- У меня разрешение Капитула. Уйди с дороги. 

- Твое разрешение ничего не стоит. Ты его получил с перевесом в один голос. За счет старых выживших из ума маразматиков. Последний раз тебе говорю, отступись.

- Это наш единственный шанс, идиот.

- Наш единственный шанс – взять эти копии под контроль и заставить найти станцию на наших условиях.

- Вы уже пробовали. У вас не получилось. Теперь будем делать по-моему. 

Глаза плантатора сузились, сверкнули желтым огнем. 

- Ты пожалеешь.

  Генрих с рычанием шагнул вперед. Его лицо удлинилось, превращаясь в чешуйчатую морду.

- С дороги, тупица.

Плантатор отскочил, скаля зубы.

- Ладно. Не драться же на глазах у предмета. Но я пойду с тобой. Как наблюдатель.

- Плевать. Иди. Только не мешайся под ногами.

Генрих прошагал мимо, прямой как его трость.

Плантатор глянул на Макса и растянул сухие губы.

- Максим Анатольевич, дорогой вы наш предмет. Почему ваши коллеги, другие предметы, не доставляют мне столько хлопот как вы?

Макс хотел было пройти мимо, не ответив, но обернулся:

- А почему вас зовут Фердинандом? Будто какого-то короля. Может среди вас и Людовик есть? Ричард? Карл?

Плантатор расхохотался.

- Ты удивишься, но – есть. И не какие-то короли, а самые настоящие. 

  Заскрипела, открываясь, дверь. Изнутри пахнуло холодом.

  Длинное помещение с высоким сводчатым потолком напоминало внутренности готического храма. Лунный свет едва пробивался сквозь витражи окон, и пространство освещалось больше тем, что сияло у дальней стены.

Девять огненных колец полыхали там, медленно пульсируя и постоянно изменяя цвет от ярко-белого до сумрачно-синего.