Записки московской ведьмы

Вара же, как водится, пыхтя в дыму, зачастила: "А что такое-то, Дубрей Быколаевич? Ах, распечатали не то? Здрасьте! А Вы знаете, сколько нам ждать приходится, чтобы хоть один свиток через эту столетнюю колоду для отпечатков пропихнуть? Я вот с утра уже отправляю да отправляю, а ему хоть бы хны! Матвей и ухом не ведет! Одна страница выйдет в час и то за счастье! Вы знаете, сколько нам приходится один грешный уезд распечатывать? И это если еще бумаги хватит! Ведь просим-просим, чтоб новую колоду купили, так Вы ж всё "нет денег" да "денег нет"! Вот и печатаем, как Бог послал на чём придётся! Так что молитесь, что хоть что-то распечатали, Дубрей Быколаевич…" и так далее, и тому подобное, и без перерыва.

И даже когда Дубрей, попыхтев дымом из ушей и сильно спав в размерах, выскочил от нас, Вара еще пошла за ним до самого его кабинета, всё рассказывая, как же отчаянно нам нужна новая колода!

В общем, спасло меня тогда лишь то, что у Вары оказалась добрая душа и солидный запрос на закупку новой техники.

Вылезши из-под стола, я посмотрела на неё с нескрываемой благодарностью. Мало-помалу и она прониклась ко мне земной грубоватой симпатией, и уже к лету мы с раскрытыми настежь окнами слушали веселые песни русских глухарей-задушевников, с ночными перевёрстками сдавали проекты в срок и ругались матом на входящих.

Боевое крещение колонтитулом и кавычкой я, кажется, прошла в тот момент, когда Варька посмотрела на меня внимательно и сказала "Ты знаешь, на этом стуле до тебя смогла усидеть только одна ведьмища, сестра Берендеева… А после неё так никто и не смог, ты первая… Впрочем, вы с ней даже и похожи чем-то…".

Я раздулась от гордости аки жаба-медуница!

Но идиллия наша длилась недолго. ГИК рос и колосился, поэтому к нам на подмогу взяли одного… ну, скажем для простоты, юношу - тогда еще действительно очень бледного. Звали его Акатием, то ли по-гречески, то ли по-флотски. Как-то сразу он мне не понравился, дрищеват был и глядел исподлобья, и не очень-то подчинялся указаниям.

Привела его к нам, между прочим, его мамочка, Акатьевна, которая работала редактором и характер имела сходный, сильно себе на уме. Работал он, впрочем, неплохо и вещи часто говорил дельные, но не бывать двум петухам в одной упряжке…

Поскольку Вара женщиной была вспыльчивой и цену себе знала даже слишком хорошо, в какой-то очередной разборке с Акатием, на какую сторону закручивать свиток, по часовой или против, она взвилась и убрыкнула от нас к ядрене фене.