Записки московской ведьмы

Поэтому, когда однажды, когда я невзначай проговорилась об избушке Берендею, он опустил глаза, начал как обычно чертить своим белым пером с черными чернилами угловатые прямоугольники на наполовину уже исписанном листе… и не глядя на меня, проговорил как будто сам себе "Ну что вы так переживаете, Василиса, ведь у всех, кто хорошо для нас работает, в свое время обязательно избушки появляются..." - сказать, что меня это ободрило, значит ничего не сказать!!! Вот оно, Господи, спасение из лап (или курьих ножек?) - Берендей поможет мне! Он всё знает, всё умеет, конечно, ему ничего не стоит помочь своей юной подопечной всего-навсего с одной небольшой избушечкой! В тот день я не шла домой, а летела.

Но время шло, скрипучая стенка подступала всё ближе, и когда в очередной раз на каком-то берендеевском празднике зашла речь о том, кто где живет, я не выдержала и просто горько расплакалась.

К моему непреходящему удивлению, меня пожалел Дубрей! Он мягко, почти что по-отечески спросил меня, о чём же я так кручинюсь, что я ещё пуще ударилась в слёзы! А когда всё же сквозь них рассказала ему об ужасах поступающей стенки, он покачал головой и пробормотал что-то неразборчивое. Я устыдилась своей слабости, вытерла слезы и выпила еще браги.

Когда я вернулась домой, на глаза мне опять попался загадочный отцовский манускрипт и развернув его, я замерла: посредине чёрными размашистыми буквами смутно знакомым почерком было написано "Когда будешь плакать в следующий раз, подумай обо мне"… Я пялилась на эту надпись секунд пять, не веря своим глазам, потом для верности свела края пергамента, открыла снова - но надпись уже пропала.

А на следующий день я из очередного рабочего письма Берендея узнала, что мне вдруг подняли зарплату - ровно на ту крошечную сумму, которая нужна была для того, чтобы из стенки с каморкой переехать на столичный восток - в голубиное гнездо на восьмом этаже, оплату за которое мы поделили с востроносой белесокудрой кикиморой Женевьевой Вейцберг.

Честно вам признаюсь, тогда я не только не считала себя ведьмой, но и даже не собиралась ею быть.