Записки московской ведьмы

"Времена предстоят тяжёлые, но интересные", - сказал Берендей, сверкнул глазами из-под бровей и отпустил меня подумать. Дома я открыла пергамент папеньки и прочитала с замиранием "Пожалуйста, останься, мне это очень нужно". Я не могла спорить с ними двоими. Так что тяжко вздохнула - и осталась.

И остатками лета, в пожаре торфяников города Эм мы вместе с Аратом собирали замогильный Атлас Войны, про Великую годину нашей Родины. Ночами мне снились убитые.

Наверное, это и было крещение Кали? Я поехала в Бург, получать волшебный кубок за этот Атлас - а вернулась с волшебной книгой о том, как понимать и переводить язык мужчин на язык женщин и обратно. Я читала её и смеялась, чтоб не заплакать - отчего же никто до сих пор мне этого не говорил? Отчего же столько нервов надо было смотать на веретено?

Но главные нервы я смотала себе ещё немного позже - когда обнаружила, что на самом-то деле Берендей был прав и избушки мало-помалу появились у всех.

У всех-всех. Абсолютно у всех.

Кроме, почему-то, меня.

Хотя я работала сколько могла, а иногда даже немножко побольше, хотя я брала на себя и всё это с честью несла, хотя я уже находила в наш с Берендеем кагал и белокнижников, и словоедов, и чистописов, и рудознатцев - но избушками обрастали мало-помалу все, а я так и нет.

Так и ковалось моё новое Я. Оно вдруг осознало себя в московских проулках осенью 2010го и спросило меня "Что мы с тобою здесь делаем?" - и я не нашлась, что ответить. Размышления об обещанном и предназначенном (ах, избушечка!) привели меня к мысли, что пора пойти туда не знаю куда, и там найти тех, не знаю кого, и с ними делать то, не знаю что. Остывающий сайт ЁксЛибриса неожиданно дал мне финансовую поддержку (о всем доступная магия хорошо сформулированных желаний!) и я решилась пойти на всех парусах.

Куда? Неважно, главное, что на парусах. Так попутным ветром в лицо меня вынесло в яхтинг.

Там оказалось весело и просто. Настолько весело, что до сих пор я перечитывая свои путевые свитки, смеюсь до слёз. Настолько просто, что трудно было понять, как я без этого всего столько лет прожила.