Записки московской ведьмы

Сверху листа размашистым наклонным почерком написал "Василиса", подчеркнул два раза, написал ниже цифру "1" и застыл. Я опять замерла, так и не сев на предложенный стул. Еще через несколько моих вдохов (он-то, кажется, и вовсе не дышал) Берендей Перунович прямо посмотрел на меня и неожиданно мягко сказал "Василиса, раз уж Вы до сих пор стоите, принесите, пожалуйста, с кухни чаю и еще что-нибудь".

Я сделала короткий решительный кивок и немного слишком поспешно выскочила из кабинета. Ведьмочка Катюша понимающе покивала, показала мне тумбочку (чайник, чашки, заварка) и дверь на кухню (печенья, колбаса, сыр да хлеб).

Разложив всё это как сумела аккуратно на блюде, балансируя им и чайными чашками, я с Катиной помощью внесла всё это великолепие и кое-как умостила на столе между бумагами и другими бумагами. Берендей Петрович тем временем исписал лист на две трети и только усмехнулся, увидев наши разносолы. Взяв чашку чая одной рукой, другой он, казалось, сгрёб разом половину блюда и отправил себе в рот, задумчиво жуя, еще раз пробежался глазами по листу и начал:

- Итак, что нужно сделать сегодня:

- подмести лестницу и коридор (я непроизвольно шмыгнула носом)

- помочь Кате найти для нас уборщицу (он даже не заметил)

- навести порядок в моём кабинете (оглядевшись, уточнил - бумаги и книги отдельно, свитки и диски отдельно, в общем, всё по местам)

- взять вчерашние и сегодняшние тексты для набора, набрать их, поправить запятые и орфографию…

- Берендей Перунович…

Я заглотила остальную фразу и потупилась, он немного помедлил, вычеркнул последний пункт и то ли спросил, то ли не спросил:

- Так Вы готовы начать сегодня…

Ко мне ещё не вернулся дар речи, поэтому я просто лихорадочно и мелко покивала несколько раз подряд.

- Хорошо. Меня не будет до вечера, если что-то к тому времени не будет готово… - он, казалось, задумался, - то всё, - и протянул мне лист бумаги.

Я не стала уточнять, что именно "всё", и даже "это всё" или "то всё" имел в виду Берендей - только схватила лист, прижала его к груди и вылетела прочь.

Уже в приёмной я пригляделась к листу - там было написано ровно то же, что назвал мой руководитель (а он, похоже, уже стал им?). А в зачеркнутом пункте мне почудилось что-то вроде "Полбин, Пелевин" и дальше то ли "набрать", то ли "перебрать", но я решила не испытывать судьбу лишним любопытством.