Города позабытого Детства

Представлялась какая-то мешанина из лап, клыков, когтей, ушей, отвислых и круглых, из чешуйчатых хвостов и кожных складок под брюхом. Тогда Савелий бросил представлять монстров и стал думать огоргульях. Он был с мамой в городе Дижоне, во Франции, и там, на большинстве соборов, да и на других зданиях, были каменные скульптуры – горгульи. Змея с собачьей мордой, змеиным хвостом и с крыльями, как у летучей мыши. В общем, горгулий Савелий представлял себе довольно отчётливо, но почему-то воображение подкидывало кого-то совсем другого и, замучившись вспоминать, кого же именно, Савелий просто уснул.

В два часа камешек прилетел в окошко. Точнее, через открытое окошко, прямо Савелию в лоб.

- Ты что? – обиженно пропыхтел он, выгружая через подоконник заранее приготовленные факелы и скидывая в росшие под окном кусты высокую табуретку. – Я уже встал. Щас вылезу.

Потом, сопя от напряжения, перевалился через подоконник сам.

- А табурет зачем? – не понял Стёпка.

- А как я тебе обратно попаду? – резонно возразил Савелий.

Двумя чёрными тенями они пересекли двор и нырнули в кусты.

Вот и пустырь.

Залитый светом полной луны, он выглядел совсем уж неуютно и даже жутко.

- Г... где там этот… - Савелий не договорил.

Стёпка мотнул головой, указывая направление, и они полезли через кирпичные развалины.

- Ка… жжется, он стал больше, - сдавленно проговорил Савелий.

Они остановились метрах в четырёх от кокона. В свете полной луны деревья казались чёрными, зато кокон сверкал серебром, бросая яркие блики на листву.

- Не кажется, - отозвался Стёпка. – Он вырос. Готов уже… вылупиться… Ты давай… зажигай там уже!

Савелий только и успел опуститься на колени, раскладывая факелы, когда раздался слабый треск, словно рвали прочную ткань, и кокон закачался на ветке.

- Ммм... – промычал Капустин, не отрывая взгляда от страшного шевелящегося «плода». Савелий вообще замер на коленях, только голову задрал, глаза выпучены, рот приоткрыт.

Савелий тихо взвизгнул. Стёпка обнаружил, что его зубы выстукивают отчётливый ритм.

Кокон ещё раз дрогнул, трещина расширилась, расползлась сверху до низу, и образовавшаяся дыра выпустила наружу дождавшееся своего часа существо.

В ярком лунном свете, заливавшем весь пустырь, оба мальчишки смотрели на высокую фигуру, слишком похожую на человеческую.