Города позабытого Детства

- Придумай что-нибудь, - Башюстю почесал рыжеволосую голову. – Скажи, что это знак маньяка-убийцы: сначала фонариком приманивает, потом в колокольчик звонит. Да сама насочиняй, лишь бы поверили! И вообще – держись от всего непонятного подальше.

- Ладно, - растерянно кивнула Иришка. – А ты… придёшь?

- А я могу и не успеть, - серьёзно пояснил Башюстю. – И потом – я прихожу, только если грозит беда. Так что моё появление не к добру. Ну, пока! Будь осторожна! – и он спрыгнул с крыльца и, быстро прыгая через сугробы, исчез во тьме.

- Ой, - громко сказала Иришка, уже поднявшись на свой этаж. – У него были рожки! И хвостик!

Глава 3. Совёнок

Ключ заскрежетал в замочной скважине, хлопнула входная дверь, и Женька вздрогнул, съёжился над своей тарелкой с супом. Тётя Марта вернулась раньше, - он-то рассчитывал успеть пообедать и скрыться в своей комнате. Конечно, разговора о школе всё равно не избежать, но в своей комнате хотя бы есть, что вертеть в руках, отвечая на вопросы, есть куда прятать глаза, выслушивая замечания и упрёки.

А тут?

- Женчик, ты уже дома? – тётя Марта прошла на кухню, села за стол напротив. – Как дела в школе?

- Нормально, - глухо ответил он, смотря на бордовую водицу борща, из которой он уже выловил всю густоту.

- Оценки? – тётя Марта уже знала этот виноватый взгляд. – Ты получил двойку?

Женька молча кивнул головой.

- За что?

- Стихотворение, - ответил он почти шёпотом. – На английском.

- Но почему? – тётя Марта встала и страдальчески сжала пальцами виски.

– У тебя прекрасная память! Ты рассказывал целые поэмы! И английский ты знаешь вполне прилично! Мало тебе замечаний за плохое поведение?

- Я нормально себя веду, - засопел Женька.

- Ну да! Спишь на уроках! Это нормально? Почему ты не выучил стихотворение? Оно длинное?

- Нет.

- Сложное?

- Нет.

- Тогда в чём дело?

Женька искоса глянул на тётю. Она уже стояла посреди кухни, сложив полные руки на груди. Блестящая люрексом кофта с глубоким вырезом делала тётину внушительную грудь ещё больше, и Женька стыдился смотреть на тётю, и презирал себя за это.

В ушах тёти Марты качались массивные золотые серьги - кольца. Качались так же укоризненно, как тётина голова. Иногда туго завитые кудри цеплялись за серьги, и тётя Марта недовольно встряхивала головой.

- Что ты молчишь? – синие тени на веках, ресницы густо накрашены синей тушью, а рот – яркое, алое пятно.