История вторая: "Ведьмин Круг" ver:1.03 (FuLL)

Он остался в стороне, а я не стал напоминать предку, что в морге больницы он проявлял чудеса взаимодействия с миром живых и без веских на то причин.

От шума проснулся Прокл, появился на моем плече, с интересом смотрел на происходящее. Он скатился на ладонь, привлекая к себе внимание, прыгал с высунутым языком. Безумная мысль, но я понял, что хотел от меня малыш. Его идея показалась мне забавной, да и времени на раздумья уже не было. Воришка пригнулся, проскочив под моей рукой, но резкий взмах отправил кляксу ему вдогонку.

Прокл кинулся на цель, жадно облизываясь, я видел, как вспыхнуло защитное поле паренька, Уголёк пробил радужную оболочку, присосался к телу и исчез. Воришка успел сделать несколько шагов, он не вписался в поворот, подвернул ногу и сходу налетел на стенд с кухонными принадлежностями.

— Трёхочковый! — я гоготнул, довольно потирая ладони. — Куда же ты так спешишь, ворюга?

Пацан замер на месте, кошелёк выпал из ослабевших рук. Я слишком поздно осознал: что-то не так. Воришка захрипел, схватился за грудь и упал как подкошенный.

— Ядрён коромысло! Это кто тут додумался столько ножей повесить? Человека убили! — Яр запричитал, как на базаре. Одновременно с выплёскиванием праведного, но бесполезного гнева он воровато оглядывался по сторонам. Меня прошиб холодный пот, я кинулся к горе-воришке, упавшему навзничь, из его груди торчал кухонный нож. Невероятно, как смертоносное орудие сумело выскочить из упаковки и вонзиться в тело почти по самую рукоятку. Бедняга хрипел, выплёвывая кровь.

Мешковатая толстовка скрывала сухое тело со следами недоедания. Я первым упал перед ним на колени, зеваки не спешили подходить, молчаливо доставали телефоны и снимали это страшное действо, как кино.

— Вызовите скорую! — я крикнул во всё горло, но на окружающих это не произвело никакого впечатления. На звук суеты стягивались охранники магазина. Переговоры по рациям становились тревожнее, чья-то рука одёрнула меня за плечо.

— Мужчина, что произошло?

— Этот воришка украл мой кошелёк! — заливаясь истерикой и матерясь, к нам подскочила женщина лет шестидесяти; огромная сумка, напоминающая саквояж, распахнута, внутри хаос из пустых пакетов, одной косметички и расчёски.

Я смотрел на это великолепие, не моргая. Образ женщины незамысловато напомнил мне ту старушку из метро, только не хватало могильного цветка в волосах. Она со злости пнула умирающего по ноге.

— Вы что делаете? Ему и так худо! — внутри меня всё похолодело, негодование вырвалось гневом.