Петербургские истории

И вот перед нами стоят сам царь Павел Первый и еще два старика. Вельможи?.. Слуги?.. Наконец, из дальнего угла выкатились два грязно-серых клубка тумана и остановились слева, на почтительном расстоянии от нас и призраков. Ага, это полтергейсты. Все?.. ах, нет. Последней проявилась жуткого вида призрачная старуха. Сделала книксен в сторону императора и тоже выжидательно замерла.

Я бросила панический взгляд в сторону бабушки. Та сделала жест разговора. Я снова глубоко вздохнула и начала:

– Властью рода, именем Дианы, Гекаты и Вейовиса, я призвала в этот круг духов, снедаемых беспокойством.

– Есть, – проскрипела старуха. Повернулась к императору, снова присела, – да будет позволено мне…

– Говори, – призрак царя кивнул.

– Полторста лет назад, Людмилу, внучку мою, выдали замуж насильно. Муж был из немцев, вскоре после свадьбы на неметчину уехал, и жену увез с собой. Потом война, революция… С тех пор род наш на Российской земле прервался. Ни могил, ни имен… тяжко мне одной тут вековать.

– Чего просишь?

– Найди ее, пусть хоть дети ее, хоть внуки, на кладбище ко мне приедут, свечку поставят, панихиду отслужат.

– Откуп?

– Есть откуп, есть, – старуха захихикала, – немчик-то, дурачина, приданым тогда соблазнился. Ничего не скажу, не обидели его. Да только на Людочке моей намного больше богатств записано было, Шубины об этом тоже ничего не знали. Но по завещанию, получила бы она их, только овдовев. Да вот, сначала чужая сторона, потом революция… дворян стали уничтожать, честных душеприказчиков искоренять.

– Имя?

Краем глаза я заметила, что бабушка достала ежедневник и записывает.

– Цехельман Модест Людвигович. Литейный проспект, дом пятнадцатый, контора его, значит, называлась «Цехельман и сыновья». Наш род, Зиминых-Шубиных, еще с его дедом дела вел. Честнейшие люди!.. Ныне… не знаю. Они из евреев были, мне с ними на той стороне не встретиться.

– Как внучку твою звали?

– Людмила Павловна Зимина-Шубина. Сиротой осталась, душеприказчиком Шубин был, он-то мою внучку замуж и пристроил. Спасибо хоть, не за басурмана… А за труды я вам место укажу, куда Модестушка все богатства рода спрятал. Я, как поняла, что на Шубиных надежды нет, велела ему все наши имения и владения в деньги обратить, и на всякое ценное потратить: антики разные, книги редкие, золото да драгоценности. Такое всегда в цене будет.