Петербургские истории

Мойкой посуды в столовой занимался Вася, по прозвищу Васяндр, он же Бычара: мужик огромных габаритов и слоновьей силы, туповатый, но простой и добрый. Ему огромную ванну на ножках с колесиками через порог холодильника перетащить – как на пол сплюнуть.

– О! Сегодня жареная рыбка! – Нинка потерла лапки, предвкушая. – Я вчера принесла домой котлеты, так было вкусно!..

– А я, когда свои разогревала, всех соседей переполошила, – хихикнула, вспоминая ажиотаж, – мужики слюнями изошли, особенно новенький.

– Этот глист в тапочках? – подруга фыркнула, – да, его еще откармливать и откармливать!

– Зато любой его в ЗАГС затащить – раз плюнуть, если она не дура и готовить умеет! Представляешь, он даже не знает, как макароны варить! И все время ест одну яичницу.

– Неужели его маман ничему не учила?

– Скорее всего, окружила тотальной заботой, разрешая только учиться, учиться и учиться. И знаешь, какая у него фамилия?!

Я сделала театральную паузу.

– Захербахер!!

– Врешь!! – подруга выпучила глаза.

– Поклянусь, чем хочешь! Димитрий Людвигович Захербахер! Сама обалдела! Прям, как в анекдоте! Вчера коммуналку распределяли, и я услышала.

Похохотав, поднялись и отправились работать дальше.

Вечером я разогревала принесенный ужин – пюре с жареной рыбкой и делала быстрозасоленные огурчики. На кухне, кроме меня, трудились и остальные соседки: Варфоломеевна варила бурду, которую она называла почему-то борщом, тетя Оля строгала салат к тушеному мясу.

Люська опять села на диету и питалась одними овощами, кои и резала сейчас в большую миску.

– Криська, а что ты готовишь? – Вот вспомни… оно!.. Люська попыталась заглянуть в мои кастрюли.

– Брысь! – привычно замахнулась на нее лопаточкой, – не лезь под ложку, сколько раз говорить?!

– Ну, Кри-ись?..

– Рыбу с пюре разогреваю, что тебе еще?!

– А чем это пахнет еще, таким остреньким?

– Огурцы сделала малосольные. Не лезь, говорю!!

Люська все-таки схлопотала по балде лопаткой и убралась к своим столам.

Аннушка покосилась, но лезть не стала. Правильно, это Люське попало только для проформы, Варфоломеевну я бы отоварила со всей широты русской души. Ее почти все жильцы уже не по одному разу били за ее «художества», а все никак не доходит! Что показательно, муж Варфоломеевны, Илья Ильич, жену не защищал, предпочитая сначала выяснить все обстоятельства, а потом вынося вердикт. А пару раз даже присоединялся к экзекуторам.