Где бы ты ни был

Ни годы, ни переход из одной страны в другую ничего не изменили — как и раньше, администрации района было плевать с высокой колокольни на состояние дорог на подконтрольной территории. Я немного сбавил скорость в заботе о подвеске. Нырнул с главной дороги и поехал через село, дабы срезать путь. По левую сторону был пустырь с торчащими из жухлой травы деревьями, голыми и безжизненными. Справа, теснясь почти к обочине, бестолковым рядом выстроились заборы разных форм и цветов, за которыми скрывались утопавшие в слякоти и грязи дворы и выцветшие от времени дома.

Ещё несколько крутых и не очень поворотов на промазанной слякотью дороге — и я на финишной прямой. До посёлка около километра, вокруг жухлые поля, по бокам нестройный ряд голых деревьев. Через минуту я въехал в весь сырой от ноябрьской пасмурной погоды посёлок. После заляпанного рекламой города казалось, будто здесь кто-то всемогущий выкрутил цветность мира почти до минимума. Лишь вывески местных магазинов яркими пятнами выступали среди бурых деревьев и серых домов.

Свернув с улицы, я въехал в до боли знакомый лабиринт и вскоре заехал в свой двор. Здесь тоже ничего не изменилось. У школьников уроки ещё не закончились, поэтому во дворе было тихо и спокойно. Припарковавшись, я заглушил двигатель и вылез из машины. Глубоко вдохнул чистый, сырой воздух и потянулся. Щёлкнул кнопкой на брелоке. Автомобиль отрывисто пискнул сигнализацией.

— Молодой человек, — прохрипел кто-то. Обращались явно ко мне, и я обернулся на голос. Ко мне ковылял местный забулдыга, мы его ещё в детстве Штурманом звали.

— Молодой человек, — повторил Штурман. — Закурить не найдётся?

— Не курю я уже давно, Михаил Евгеньевич, — говорю.

— А, Сашка! — наконец-то он узнал меня. — Как жизнь?

— Да хорошо, — ответил я. — Вот, к родителям в гости приехал.

— К родителям — это хорошо, — одобрил тот. — Нельзя стариков забывать. Как жена, детишки?

— В городе остались, — мне не очень хотелось вдаваться в подробности. — Что нового?

— Да всё по-старому у нас тут… — усмехнулся тот.

Лесника нашего я не видел почти год, и выглядел он нормально для своего возраста. К себе в гости звал, но я отказался: дети, жена тогда со мной были… Да, он был стар, и я понимал это, но новость о его смерти меня ошарашила. И вместе с этим что-то кольнуло меня в сердце, совсем чуть-чуть. Тогда я и не понял, что это было и просто отмахнулся от этого чувства.

— Надо же, — говорю.