Где бы ты ни был

— А из-за чего?

— Сердце.

Сердце. Что-то кольнуло снова. Я растерянно попрощался со Штурманом и пошёл себе. Квартира родителей встретила меня теплом и ароматом свиных отбивных. Обнялся с родителями, переоделся в домашнее. Мы собрались на кухне. Делились новостями, мама тем временем накрывала на стол.

— Юрий Иванович умер недавно, — с грустью сообщила мама.

Сердце опять кольнуло, под ложечкой засосало.

— Да, мне уже доложили, — говорю.

Пообедали скромно, чтобы на ремонт силы оставить. Мы с отцом выпили по чашке кофе, поговорили о всяком и принялись за работу.

Остаток дня пролетел быстро, поработали мы действительно ударно — сделали больше половины. Смыв в душе противную пыль и плотно поужинав, я улёгся спать в своей комнате. Усталость от дороги и ремонта давили на меня, словно кипа бумаг на ветхий комод, но где-то в глубине души оставался холодок, природы которого я не хотел понимать.

Проснулся я поздно. Так непривычно было просыпаться, когда за окном вовсю светил день. Я посмотрел на часы. Одиннадцать с копейками.

Разворошил слежавшиеся за ночь мысли. Вечером просил разбудить в девять, будильник даже не ставил. Потянулся, пошлёпал на кухню.

— Доброе утро, сыночка, — мама уже вовсю что-то готовила на завтрак. — Выспался? Мы не хотели тебя будить.

Я улыбнулся. Где же мне ещё дадут поспать, как не здесь? А лишние два часа… Да и бог с ними.

— Доброе утро, мамуля. Хорошо поспал. Как в детстве.

— А я оладушек приготовила. Кофе сделать? Тебе с молоком?

— Угу, — ответил я.

Я сел за стол и бездумно уставился в телевизор.

По федеральному каналу крутили очередное ток-шоу.

— Что снилось? — спросила мама.

Мне снился лес. Мне снился Юрий Иванович.

— Ничего, — коротко ответил я. — Спал мёртвым сном.

Кухня заполнилась сладковатым запахом оладий. Отец пришёл через минуту, мы немного перекусили, выпили кофе для бодрости и снова занялись ремонтом. Я пытался ни о чём не думать, но неприятный холодок в душе никуда не хотел пропадать.

Когда закончили, за окном уже смеркалось.

Спохватившись, позвонил Лене, предупредил, что буду поздно. Разумеется, пока я не приведу себя в порядок и не поем как следует, отпускать меня не хотели. Сидя за столом над тарелкой вкуснейшего борща, я вяло жевал.

— Бери бутерброд, — заботливо предложила мама.

Я молча помотал головой.

— Что такое? Почему без настроения?

Я пожал плечами. Если честно, говорить об этом не хотелось.

— Это из-за Юрия Ивановича? — мама всегда знает, почему её ребёнку грустно.