А-Два

Полугоблин, оседлавший паровозный тендер, перешел, натурально, на крик. Речь его, громкая и отрывистая, окончательно утратила связность: слышались выкрики «даешь», «не позволим», «все, как один» и разные подобные. Оратор, видимо, упарившись («Он бы еще, сердешный, на паровоз залез,» - сообщил по этому поводу очередной кто-то), резким движением распахнул кожанку, на землю полетели крупные пуговицы, не пережившие рывка.

«Эвон какой!» - осудили собравшиеся.

«Вещь-то отличная, столичная, цены немалой, а он ее вот так!»

В общем, толпа утратила и без того невеликий интерес, и принялась расходиться.

Сила Железнов-Каменистый, предпочитавший, впрочем, куда более громкое и интересное «Тигр Восстания» (так его называли только самые близкие соратники, нечастые возлюбленные, и, разумеется, он сам), решительно отказывался понимать суть происходящего.

Действовал он строго по наставлению, полученному несколько лет назад по ту сторону Большой Соленой Воды: взобрался на самую высокую доступную точку, принял героическую позу, и, разумеется, ловко повернул бронзовый барашек, торчащий из торца удобно вшитого внутрь кожаной куртки устройства.

Устройство это обладало свойствами, жизненно необходимыми в работе того, кто сам себя назначил главным агитатором молодой Советской Республики.

После того, как устройство выходило на рабочий режим (то есть, качественно нагревалось и начинало мелко дрожать), ему, Силе, можно было говорить все, что угодно: кричать, ругаться по матушке, петь гимны восходящему солнцу или даже славить бывшего царя со всеми присными последнего.

Любая чушь, ересь и бессмыслица, сказанная в такой ситуации достаточно громко, зажигала в простецах истинный революционный задор, а в таком состоянии он, Сила Любимович, мог внушить окружающим вообще все, что угодно.

К некоторой чести агитатора, примерно в половине случаев внушенное действительно шло на пользу грамотно используемой революции.

Самое главное же было в том, что применяемая методика не требовала пассов магическим жезлом, и, соответственно, не вызывала никаких подозрений нужного толка у подвергаемых воздействию.