Три запрета Таисии Полозовой

– Да мне твои укусы, что комариные, а когтями, я вообще думал, ты массаж делаешь! Ишь, развоевалась, кыся-мурыся!»

Не позволяя Арине подняться, он оказался рядом, намереваясь не то поддеть на рога, вспарывая брюхо, не то и вовсе растоптать.

Этого уже Таисия стерпеть не смогла. Все ее оцепенение и страх исчезли без следа. Взрослая баба, а расклеилась, как квашня. Она уже не в том возрасте, чтобы вестись на уловки и играть в похищение Европы. Особенно когда беда грозит самому родному существу.

Только что она могла сделать? Не хворостиной же такого гиганта отстегать? Да и где, спрашивается, взять способную пробить медную шкуру хворостину?

И в этот миг безымянный палец ожгло огнем, и кольцо, которое выковал для нее Полозов, превратилось в огненный обруч. Почему такого не произошло, когда она много лет назад бежала сквозь метель, пытаясь защитить маленькую Арину от Елены, Таисия сказать не могла. Видимо, тогда она еще маловато знала о том мире, причастной к которому оказалась, не придавала значения словам мужа об их связи, да и просто не верила.

Нынче же, повинуясь какому-то наитию, не совсем понимая, что делает, она перехватила обруч как хлыст, с силой стеганув быка по крупу, а когда он обиженно развернулся, оставив Арину, то и по наглой бандитской морде.

«Ты что себе, бесталанная смертная возомнила?» – не скрывая удивления, возмутился Скипер.

«Какая я тебе смертная? – продолжая охаживать поганое порождение Нави хлыстом, отозвалась Таисия. – Я жена Великого Полоза. И ты, тупая скотина, мне тут не указ!»

«Напугала ежа голым задом! – огрызнулся Скипер, увернувшись от хлыста и вновь устремляясь к простертой среди примятой травы на взрытой копытами земле Арине. – Да я правил этим миром, еще когда твой пращур едва землянки научился копать. Даже огня не знал».

– Зато я знаю! И золото от навоза отличу! – отирая с лица брызнувшую на кожу черную вонючую слизь, ответила Таисия.

– Прочь от моей девочки! А то я и безо всякой магии тебе рога обломаю!»

«Правильно, Таюшка! – возник в сознании еще один голос, родной, согревающий, как опоясавшие поляну золотые кольца, в переплетении которых скрывался любимый. – Давно это стоило понять! Ты моя крепость, половинка живой души, а Арина и вовсе плоть от плоти.