Комплекс Бога

Неприятная вибрация прошлась от затылка к кончикам пальцев. Губы сами сложили слово:

– Ненормальный?

«Нет, это точно была не трава, – бредил несчастный. – Под чем я? Или в коме?»

– Есть девушка? Семья? – между делом поинтересовался стратег. – Не бойся, я не заберу тебя у них. Не сразу. А вот с работой, боюсь, придётся завязать.

Облегчение расслабило мышцы шеи. Он не знает про жену и сына. Не знает, где они. Остался единственный инструмент для убеждения. Леонард больше не улыбался.

– Ты мне нужен живым. Миру нужен.

Михаил трясся, как от озноба. Дыхание превратилось в пыхтение.

– Меня хватятся! Отследят по телефону!

– К тому времени ты их лично спровадишь. Хоть один православный в фуражке да найдётся.

– М-да? – От страха жертва утратила лицо. Утратила последние зёрна рассудка. – Насекомое, я раздавлю тебя! Я убью тебя! Отпусти меня! Отпусти. Отпусти, Христом-Богом молю.

Неожиданно для самого себя пленник горько расплакался. Точно пропащий наркоман, он изворачивался, продавал душу.

Трудности обнажают личину. Её страсти и саму суть. Под маской предводителя секты скрывался, в общем-то, человек добрый и нежный. Для устрашения даже рука не поднялась, и Леонард вызвал из дома «своих ребят». В ожидании оных разрекламировал их как «лютых сатанистов». По-дружески попросил не пытаться попусту пудрить им мозги: «Не получится». До последнего надеялся – со страху друг быстрее взвесит все «за» и «против».

У Михаила мороз прошёлся по спине, когда эти двое переступили порог сарая. Вместо стереотипно хилых и юных зависимых – угрюмые мужики маргинального вида. Хозяин принялся вышагивать возле них, гордо вещать:

– Дети мои! В дом наш пришёл злой человек. Божий посланец. Явился с мечом карающим, и цель его – порабощение. Безволие и слепая власть. Верьте мне, дети мои, и не верьте ему. Будьте сильными. Мы – последние на его пути.

Михаил задохнулся от возмущения. От изящности картины, кою нарисовал приятель. Вышибалы угрюмели с каждым новым словом. Их идейный враг инстинктивно вжал голову в плечи. Минутой на размышления он не воспользовался. Леонард нервно прикусил палец.

– Бейте в полсилы.

Пленник такой пощады не оценил. Впервые его физическая неприкосновенность была нарушена столь грубо. Под большим впечатлением от боли и вкуса крови, перебрал все формы словесного отказа:

– Стойте!..