Комплекс Бога

Смилуйтесь!.. Сдохните!

По указке хозяина марионетки время от времени отходили в сторону, открывая Михаилу зеркало. Каждый раз лицо его всё больше утрачивало красоту. Кровь из носа размазалась по подбородку, неприятно сушила губы. Глаза на контрасте с красно-розовой палитрой кожи всё тускнели и тускнели. Избегая соблазна и отвращения к самому себе, мужчина отворачивался, за что тут же получал.

«Я не обязан страдать за них всех. Я не Он».

– Лёня, – слабо позвал Михаил. – Лёня.

Тот был рад отвлечься. Подорвался.

– Что? Что такое?

– Дай. Пожалуйста.

– Чего, дружок? Воды?

– Курить. Дай.

Пустоголовые «ребята» не различали странностей в общении заклятых врагов. За ненадобностью не понимали прозаичной улыбки хозяина. Леонард, растягивая минуту затишья, доставал из карманов коробку с самокрутками и зажигалку. Заранее зная ответ, пошутил:

– Только за кодировку!

Когда подступил вплотную, Михаил не укусил пальцы, подносящие зажжённый косяк к его губам. Рука на плече пленника. Однозначная трактовка – поддержка.

Но тактика «доброго полицейского» на то и тактика. Леонард, замученный страхом людей в форме, выказывал завидное терпение. Без подсказок стряхивал пепел.

Боль, увы, не отступила. С какой-то смиренной тоской мученик подкрадывался к точке невозврата. К клинической картине безумного бреда. То было бы спасением, то сняло бы ответственность. А эта точка удалялась всё дальше и дальше. Ещё предстояло пройти по дороге из битого стекла и горящих углей.

Мучитель отнял наполовину скуренную самокрутку, растоптал.

Сжал плечо крепче. Верно сущий дьявол, зашептал на ухо:

– Я ведь не плохой. Под моим руководством преступников будет меньше. Люди станут лучше, счастливее.

– Гори в аду.

– Я теряю терпение, Миш, – закрадывалось в голову. – Скажи текст. Это последнее предупреждение.

Их взгляды сцепились. Похититель инстинктивно отшатнулся, не в силах отвести глаза. Столь пристально, столь властно тот на него смотрел. От сокрытой в голосе силы бросило в дрожь:

– Ещё не поздно раскаяться.

Я прощу тебя, сын Мой. Возвращайся. Я приму тебя. Иди ко Мне.

У Леонарда внутри словно поселился пчелиный рой. Сердце будто укрыли тёплые ладони. Он безумно испугался этого ощущения. Как мозг месят. Испугался мощи, сокрытой в том, кого вздумал приручить. Обмануть обманщика? Хорошая попытка, но Леонард выдержал, не поддался. Зато не на шутку разозлился. Вошёл во вкус и в одночасье стал таким, каким его малюют. Якобы воистину бес вселился.