Комплекс Бога

В кладовой среди прочего барахла нашлось много всего: и английские булавки, и молоток. Иглы вогнали под ногти. Михаил орал как умалишённый и ничего внятного зеркалу не говорил. Принял очередную попытку высвободиться, да только свалился вместе со стулом. Там, на полу, «ребята» сломали ему пару пальцев.

Пленник укоренялся в атеизме. Не хотелось верить, что Творец таков: либо жертва рук прислужников сатаны, либо настолько равнодушный до одарённого им смертного. Вселенская несправедливость и тяжесть участи кипятила кровь.

Пленник укоренялся в атеизме… секунд на тридцать. И тут же, мокрый и бледный, бубнил:

– Ангелы... Антихрист… Кто-нибудь…

В приступе ярости и наслаждения Леонард схватил Михаила за волосы.

– Не отключайся, Миша! Миша! Будем ломать колени!

– Не надо, – в полубреду залепетал он. – Не надо. Всё скажу. Всё скажу.

– Где ключи от танка?

– Всё скажу. Всё скажу.

Ловя момент, пока Михаил путает реальности, шепнул на ухо нужную фразу. Повернул его голову к отражению.

– Ну?

Мужчина выдохнул.

В ясном уме и скудном здравии, отвёл себе:

– Умри.

Приятель едва не вырвал клок. С каким-то облегчением вперемешку с животным ужасом пленник убедился в провале эксперимента. Дышится свободно, пульс не сбивается.

– Вот же дурак! Господи, прости! Хоть бы «онемей» ляпнул – и то лучше! Чем слушал? Физически неконтролируемое не поддаётся стороннему контролю!

Михаил лишь тихонько посмеивался.

– Я прощу тебя. Всех вас прощу.

Галопом понеслись воспоминания. Не так давно клиентом адвоката стал большой человек.

По совместительству – крупный фермер, благотворитель. Помимо всего прочего за его душой – эпизоды насилия и несовершеннолетняя жертва, останки которой он пытался скормить своим свиньям. Михаил защищал его. Стал последним, вставшим между убийцей и остальным миром. Вопреки шаткости и тяжести своего положения, выступая в суде, адвокат держался уверенно. Преисполнялся большим, светлым чувством. Будто он… Бог. Первый и последний. Гневный и всепрощающий. Хитрее, умнее, лучше прочих. Выше всех!

Не переставая улыбаться мягко и искренно, Михаил обратился к своим инквизиторам:

– Понятия не имею, чем Он вас обидел.

Не знаю или не помню. Если верите врагам Его, не может быть, что не верите в Него. Он простит. Я – ваша последняя надежда. Передумайте. Покайтесь.

Леонард не услышал, что хотел, и впихнул кляп обратно. Двое «ребят» за его спиной многозначительно переглянулись. В пустоте их зрачков мелькнул проблеск разума. Михаилу так показалось. Он верил.