Не тот демон, кто не человек

На стекла окон также я нанесла защитные знаки, католический священник нашептывал над ними молитвы, отчего они едва заметно светились. В углу дожидалось своего часа завешенное покрывалом зеркало.

— Слова вы знаете… — я встала у изголовья кровати с опаской поглядывая на ворочающуюся в теле жертвы сущность, которую удерживали только знаки, что начертал тушью на коже чуть ниже ключиц священник. — Начнём, пожалуй, —

Вздохнув, сосредоточилась, отбросив размышления на тему почему же не удалось изгнать двум далеко не самым слабым священникам-католикам какого-то средненького демона из тела жертвы.

Втроём у нас дело пошло поначалу неплохо.

Только к середине ритуала изгнания сущность начала пробуждаться, сопротивляясь и если бы не ремни, жестко фиксировавшие хрупкую фигурку, после изгнания она бы не выжила из-за травм. После предыдущей неудачи мужчины все же нашли в себе силы и веру закончить начатое, невзирая на хрипы вопли странного гортанного голоса, что исходил от молодой женщины.

Тело безуспешно билось в заговоренных ремнях, нацарапанные на них знаки начали светиться, казалось бы, жертва спасена, однако защита держалась на честном слове. Головой она вертеть не могла во избежание травм, лоб женщины обхватывал наголовник. Внезапно обратив в мою сторону горящий белым светом взгляд, жертва утробно расхохоталась и после тирады на явно демоническом языке, прорычала:

— Дитя благородного рыцаря не избежит его участи! Твоя смерть будет ему наказанием! — знаки вспыхнув, исчезли, а ремни, удерживающие хрупкое на вид тело, осыпались трухой.

Обезумевший кадавр набросился на меня с пронзительным воем, вынудив защищаться. Ногти превратились в когти, кожа слоями отходила от плоти, а белоснежные когда-то зубы заострились…

Шорох покидающего ножны меча показался оглушительным, как и влажный звук столкновение стали с плотью одержимой. Меня впечатывает в стену, боль пронзает грудь и боль, куда вонзились когти, вспарывая кожу и впиваясь в плоть.

Дверь тут же выбили, в комнату ворвались. Я с столкнула с себя ставшую невероятно тяжелой одержимую. Осторожно извлекла лезвие меча из груди лежащей на полу женщины, стоя на одном колене рядом. Длинные волосы разметались по ковру, глаза прикрыты, а бледное личико невероятно красиво в приглушенном свете, выражая умиротворение и спокойствие; на бескровных губах едва заметная улыбка. Словно она говорила присутствующим «теперь всё хорошо, я свободна».