Попаданец ИЗ Скайрима

- Он же языка не знает!

- Язык - это потом, - отмахнулся Николай, - тут другая проблема… Ты же помнишь, на каком «языке» он услышал «здравствуйте» попав в наш мир?

- На русс… - начал было Михаил, но замер поняв о чём речь. - На «языке» газового баллончика и «обезьянника»?

- А потом по моей вине он угодил в общую камеру ИВС в полицейской форме… - признался капитан.

- И что с ним? - забеспокоился бывший полицейский.

- Да вроде цел, хотя надо будет сводить его в лазарет, убедится. - ответил он, - а вот с десяток человек угодили на больничные койки.

- Его боевая подготовка и физическая форма впечатляют, - осторожно начал Михаил, - вот только не начал бы он теперь воспринимать как врагов и нас…

- Ты правильно всё понимаешь. - ответил Николай. - В том с состоит наша задача: Убедиться, что он жив-здоров, и показать, какие мы славные ребята, а вчерашний день - так, недоразумение! Ну и попутно попытаться что-то у него выведать…

Вон, как раз подъезжаем.

Глава 5

Глава 5.

Москва. Изолятор временного содержания.

Николай Петрович шёл вперёд, вовсю размахивая своими «корочками», а Михаил Юрьевич следовал за ним.

В административном крыле пришлось выслушать нагоняй от местного начальника, относительно того, какую свинью они ему подложили, ведь их арестант и по документам нормально ни как не был проведён. По сути, в камеру завели постороннего человека, который нанёс находящимся там телесные повреждения лёгкой и средней тяжести.

Он уже объяснил всем, находившимся там арестантам, что имело место массовая драка, а если они считают иначе, то могут попробовать доказать суду, что их всех избил один человек, который сам напал на них всех, один на толпу.

Дураков спорить не нашлось, а многие из пострадавших сами были не прочь поваляться а больничных койках, где условия комфортнее, да и пайка сытнее. Так что конфликт исчерпан, но осадочек-то остался!

Капитан со своей стороны заверил, что куковать тут арестанту день-два максимум, после чего вы его тут больше не увидите.

Заручившись расположением выплеснувшего свой гнев и успокоившегося начальства они, в сопровождении четверых охранников направились за «виновником торжества», отдыхавшим от трудов праведных в одиночной камере.

Камера, кстати, оказалась хоть одиночной, но довольно просторной. На голых нарах, на боку, со скованными за спиной руками лежал чужак и вовсю храпел.