Холодный

Как такой молодой красивый парень может жить один посередине леса? Неужели у тебя нет друзей или людей, с которыми ты хотел бы пообщаться? Просто на твоём месте я бы сошла с ума от одиночества. – как-то чересчур обреченно, с сожалением, закончила она. Впору себя жалеть начинать?

– Хорошо, тогда сначала ты мне ответь на вопрос: «Что могло заставить красивую девушку валяться ночью в овраге в Волчьем лесу?»

Сказав это, я открыто и с вызовом посмотрел ей в глаза. Тут же понял, что опять разозлился и в довесок лопухнулся относительно своего местонахождения.

Девушка, чуть замешкавшись, кивнула. Меня добило именно то, что на удивление она не спугнулась, не расплакалась, а приняв вызов, решилась мне всё рассказать.

Она будто не замечает вспышек моей агрессии, неуместной грубости в моих словах, пропуская их мимо себя… Смотрит так доверчиво… И это меня злит и почему-то радует одновременно. А как же посттравматический синдром и психологическая травма?

И что это мой язык так развязался? С Михалычем столько времени провел и все спокоен был.

Конечно, молол языком на радостях, но ничего путевого не рассказал. Ничего внутри не бурлило. А сейчас, будто в кипяток после льда, и так по кругу, – опасным это становится... Моментально вскипаю и так же быстро отхожу. Неведомо мне ещё это состояние. Может мне на воздух выйти? Ну нельзя мне с ней общаться. Ввязался же…

3.3 Сейчас, уже поздно

И тут я понял: это она заставляет меня чувствовать себя беззащитным… Наверно, таким образом, внутренне, я так пытаюсь защитить себя.

Я хочу защитить ее, но не меньше я хочу защитить свою территорию, свою тихую жизнь. А ей даже язык не повернется соврать. Не понимаю почему, и это злит! С ней нужно быть очень аккуратным в словах, но где мне одичалому? Сколько раз на дню уже смешался… Если так пойдет, боюсь ненароком и на вход в дом наведу, а может и про деньги ляпну. Хотя это и не дом, а всего лишь пространство в скале, которое я так называю. Да и деньги мне шибко ни к чему, так, счет не забывать. Да вот только одно слово: «золото», — сюда толпы нежелательных гостей привлечь может. А я тут обжился, и совершенно нет желания терпеть тут чужаков, кроме неё. И…

– Я… Мы... – Вдруг начала она свой рассказ и расплакалась. Пока мы говорили, а я в придачу занимался самокопанием, совершенно не обратил внимания на то, что она на эмоциях села, и только сейчас это осознал. Я было дернулся к ней, чтобы её уложить назад, но она обвила меня руками и расплакалась, притянувшись к моей груди.