Инкуб

В её глазах, скрывающимися за линзами очков, отражалась подавленная грусть. Цветочный аромат, который он чувствовал ранее, теперь был для него словно красная тряпка.

«Не хочу до этого доводить, но... - молодой человек зажал между зубами внутреннюю часть губы, - … если придётся я возьму её силой».

В тот момент, когда в его голове появилась эта мысль, в цветочном аромате исходящем от девушки он отчётливо ощутил тяжёлый запах стали. Перед Григорием на краткое мгновение всплыли угрюмые лица «темноглазых» и мутный образ мужчины выбежавшего тогда на помощь.

Ветер ощутимо усилился и его дуновение словно подгоняло молодых людей к железной двери подъезда, покрытой зелёной, местами облупившейся краской.

В какой-то момент Катя остановилась и повернулась к Григорию. Девушка смущенно отводила взгляд в сторону, стараясь не смотреть в ему в глаза.

- Ну, вот мы и пришли. Дальше я наверное сама, - в голосе Кати звучало напряжение.

- Знаешь, я ведь обещал тебя проводить, так что давай хотя бы до дверей квартиры.

- в ответ на это девушка открыла было рот, чтобы что-то возразить, но Григорий жестом остановил её, попутно добавив — Возражений я не принимаю. Пошли уже.

Катя поджала губы, затем повернулась к дверям и слегка дрожащей рукой расстегнула молнию маленькой бежевой сумочки висящей у неё на плече. С небольшим усилием она вытащила звенящие ключи с брелоком, по форме представлявшем собой мультяшную улитку. На её мордочке красовалась ехидная улыбка.

Как только магнитный ключ коснулся выемки в домофоне — дверь подъезда запищала.

Григорий потянулся чтобы дёрнуть ручку двери, попутно слегка задев плечо Кати. Её подбородок едва заметно дрогнул, но, стараясь не подавать виду она лишь кивнула и, прошмыгнув внутрь, быстрым шагом направилась в сторону лестницы.

Внешне подъезд не отличался от других, в том числе и от того, что был в доме, где жил Григорий, однако во время подъёма наверх, каждая ступень ему казалась выше предыдущей.

Нервы отстукивали безудержный ритм у него в висках, и его мозг не мог выдать ничего полезного, кроме порции сигналов заставлявших его испытывать одно из многих неприятных чувств, которое он ещё мог испытывать — страх. То что Григорий не чувствовал сегодня утром, он отчётливо ощущал сейчас. Всё его естество боялось чего-то и он мог лишь предпологать, что это был страх сгнить заживо, если ничего не удастся.

В какой-то момент подъёма Катя остановилась.