Молчание Сабрины

Для него это было уж слишком: труп Гудвина, повешенный на улице, кровь в лавке… А что, если они с Гуффином здесь не одни и где-то рядом притаился… убийца? И сейчас он слушает? Вдруг он наблюдает за ними?

Гуффин встряхнул Пустое Место за плечи и заглянул в его глаза, будто в горлышко бутылки, пытаясь определить, осталось ли что-то на дне:

– Эй! Ты там? Внутри?

– Д-да! – Фортт пришел в себя. – Я согласен! Нужно забирать куклу! Гудвин сам виноват – не объявился, ну и пропади он… – исправился, – провиси он пропадом.

Берем рыжую с собой, а там уж Брекенбок сам разберется, что с ней делать: либо в камин – на растопку, либо даст ей какую-то роль в новой пьесе.

– Вот так бы сразу! – осклабился Гуффин, доставая из кармана пальто нечто скомканное, что на поверку оказалось большущим холщовым мешком, после чего повернулся к кукле: – Кто знает, может, Брекенбок даст ей не просто какую-то роль, а главную роль. Как по мне, она же идеальная Бедняжка: печальная и изможденная.

– Ты спятил, Гуффин? – Фортт решил, что ослышался.

– Главную роль? Надеюсь, твои слова не дойдут до Марго: если она прознает, что ты прочил на ее роль какую-то куклу, она приколотит подкову к твоей голове.

– Думаю, ей скоро будет не до подков и каких-то ролей, – под нос себе пробурчал Гуффин.

– Что? Ты о чем?

– Ни о чем. – Манера Улыбаться склонился над куклой и зашипел так, словно она его слышала: – Эй ты, зеленая кукла! А ну, полезай в мешок! Живо! Ну же, будь хорошей девочкой! Наш славный театрик-на-колесах «Балаганчик Талли Брекенбока» ждет.

Не волнуйся, с тобой, разумеется, будут плохо обращаться! Как и прочих, будить тебя будут ушатом грязной воды из-под фургона, а еще тебе не светит никакого жалованья. Даже кукольного. Теперь ты собственность Талли Брекенбока, уяснила? Полезай в мешок!

– Нужно ей помочь, да побыстрее! – сказал Фортт торопливо – шут изо всех сил старался не коситься на стойку.

– А это что у нас такое?

Фортт глянул на то, во что тыкал пальцем Гуффин, и только сейчас заметил, что кукла что-то держит в руке.

Это нечто было размером с грушу и походило на часовой механизм: из него торчали шестеренки, пружины и прочие детали, названия которых шут не знал.

Гуффин попытался забрать странный предмет у куклы, но у него ничего не вышло – деревянные пальцы впились в механизм, как клещи цирюльника в гнилой зуб перед тем, как его вырвать.

– Что это за гадость такая? Мы так не договаривались.

– Да оставь ты как есть, – раздраженно бросил Фортт.