Молчание Сабрины

Кукла попыталась отпрянуть от дырки в мешке, но ударилась спиной о бортик корзины и нечаянно выронила один из своих отломанных пальчиков.

– Можешь смотреть – мне плевать, – усмехнулся шут. – Это ничего не изменит.

Гуффин схватил мешок.

Сабрина завизжала: Джейкоб мертв – защитить ее было больше некому!

– Не-ет… – взмолилась Сабрина. – Только не это…

– Думаешь, я сброшу тебя с шара, как какое-то Пустое Место? – спросил Гуффин, расправив ворот мешка; из него показалась рыжая кукольная голова – щеки Сабрины были покрыты зеленой краской, натекшей из-под глаз-пуговиц.

– О нет! Ты слишком важна, верно, мистер Баллуни?

– Так точно, мистер Гуффин, – ответил птичьим голосом аэронавт, не отвлекаясь от своих рычагов.

– Почему важна? – спросила кукла. – Потому что… – ей вспомнились слова Джейкоба Фортта, – все дело именно во мне, так ведь?

Гуффин недобро прищурился:

– Тебя разве не учили, что подслушивать нехорошо?

– Джейкоб сказал правду? Ты пришел в лавку игрушек именно за мной? Почему? Почему я важна?

Манера Улыбаться покачал головой и осторожно спросил, словно делая шаг в темноте и боясь наступить на торчащий острием кверху гвоздь:

– Что последнее ты помнишь перед тем, как очнулась в мешке?

Сабрина задумалась.

Она помнила себя, сидящей на стуле в мрачном подвале лавки игрушек. В памяти вдруг всплыли метнувшаяся к выходу четырехрукая тень Хозяина, стук хлопнувшей двери, а еще… Рядом с ней кто-то сидел… Кто-то в костюме, будто бы пошитом из обивки старого кресла. Она что-то говорит… Из темноты раздается голос в ответ – обладатель странного костюма ей отвечает. Но что? О чем шел разговор? Почему она ничего не помнит?! Пустота…

– Вот и славненько, – кивнул шут. – Ты ничего не знаешь о моих делах. Кукольник Гудвин недурно покопался в твоей рыжей голове.

– Хозяин? – спросила Сабрина дрожащим голосом. – Куда он исчез? Ты знаешь, где он?

– О, я знаю, где он, – сказал Манера Улыбаться. – Гудвин из переулка Фейр думал, что он самый умный в этом городе.

Но правда в том, что он даже не самый умный среди кукольников.

– Что это значит?

– Ты ведь не помнишь, для кого и для чего тебя сделали?

Сабрина молчала: до сего момента она и не предполагала, что кто-то заказал ее у Хозяина. Он никогда не говорил, что сделал ее для кого-то, и обращался с ней, как с собственной дочерью – обращался, как ужасный отец, получавший удовольствие от мучений своего ребенка.