Молчание Сабрины

И я видел тебя еще, когда ты была дурацким поленом и лежала на верстаке Гудвина. Все, хватит вопросов!

Гуффин завязал мешок. Вновь оказавшись в душной темноте, Сабрина попыталась упорядочить и связать обрывочные мысли, но они напоминали лоскуты, которые никак не желали друг с другом сшиваться, а мнимая игла с ниткой будто бы постоянно выпадала из ее пальцев.

– Сэр, мы подлетаем! – доложил между тем мистер Баллуни. – Крысиный угол!

– Замечательно. Снижайся!

Гуффин подошел к бортику и глянул вниз. Они летели уже в нескольких футах над крышами, и шар то и дело погружался в тучи зловонного дыма из дымоходов: топили здесь самым дешевым углем – «коххом», от которого слезились глаза и горло сводило в приступах жуткого кашля.

По зияющей прорехами черепичной кровле кто-то прыгал. Черные поджарые комки с шестью сильными ногами перепрыгивали с крыши на крышу, разбуженные шумом винтов. Знаменитые местные блохи… Впрочем, шута они не волновали.

Гуффин всматривался в установленные на некоторых флюгерах указатели со стрелками – такие же ставили на углах улиц, но эти были предназначены сугубо для воздушного транспорта – они сохранились здесь еще с тех пор, как над Фли летали дирижабли и аэрокэбы.

Слева, на одной из крыш, виднелся указатель: «Улица Крысиная – Слякоть».

– Мы почти на месте! – воскликнул Гуффин. – Правьте восточнее, к Слякоти.

Мистер Баллуни резко потянул на себя один из рычагов, и шар развернулся, а затем… вздрогнул и чуть подпрыгнул, когда корзина ударилась о внезапно возникший на пути дымоход.

– Осторожнее, мистер Баллуни! Только крушения нам сейчас и не хватало!

– Простите, сэр! Плохая видимость…

– Глаза протрите, – буркнул шут. – С видимостью все в порядке.

Аэронавт воспринял слова пассажира буквально и, подняв на лоб запотевшие лётные очки, и в самом деле принялся протирать глаза.

Гуффин тем временем наклонился и открыл люк в днище корзины.

Сабрина выглянула через дырку в мешке и с надеждой уставилась в его спину: неужели он сейчас прыгнет? Но нет, шут всего лишь разглядывал что-то внизу.

– Тебе там не холодно?

Сабрина ничего не понимала: к кому он обращается?

Откуда-то из-под корзины, тем не менее, последовал ответ:

– Нет.

– Еще бы, болван! – раздраженно бросил шут. – Это риторический вопрос! Можно не отвечать на риторические вопросы. Не потерял Машину?

Ответа не было, и Гуффин гневно прорычал:

– Это уже не риторический вопрос. Не потерял Машину?

– Нет. Не потерял.