Эпоха зверобогов

Лопнула с хлопком лампа фонарного столба, из-за чего переулок погрузился во тьму, а ещё стоявшие уголовники попадали на асфальт от прозёванной ими подсечки.

— Кто, по себе великую агонию познавая, — продолжали оглушительно звенеть в ушах непереводимые строки, доносящие до слушателей жуткий смысл.

Ребро на растопыренной ладони девушки исказило массивным серповидным кинжалом, а на его гарде возникло полыхающее око с тройным вертикальным зрачком.

— Через муки желанно смерть встречает, — вынесла она приговор, поведя левой рукой, следом кровавый жгут, струящийся меж пальцев, разделился на три отдельных отростка.

— Бойся, моя жертва, молча кричи, страдай. — Те выстрелили в стороны, обвив каждого из её противников за ступни, и усердно поволокли к хозяйке.

Схваченные и поглощённые страхом, маргиналы силились возопить на все окрестности, но тиски чуждого присутствия в нервах попросту не давали им выдавить ни звука.

— Пройдя от жизни беспутной отречение. — Серый клинок вонзился между стучащих зубов ближайшего, кратким техничным движением отделяя всю нижнюю челюсть от остального черепа.

Такая травма обязана была почти мгновенно убить человека, но тот необъяснимо оставался в уме, вытаращившимся взглядом провожая кусок самого себя. Экзекуция же шла своим чередом, очередные взмахи за секунды вырезали из него сначала плечевую кость, а затем бедренную.

— Свои кровь, плоть да кости воздавай. — Поднявшись от искалеченного, но до сих пор живого куска мяса, мучительница сменила цель, чтобы идеально повторить бесчеловечную ампутацию.

— Обрети души от всех грехов омовение. — В финальный раз она извлекла кошмарную добычу уже из третьего несчастного.

И вскинула кинжал к небу, замерев точно посреди силуэтов, лежащих на дороге трёхлистным цветком, в котором головы жертв указывали наружу. Их изнывающим от безграничной агонии сознаниям не дозволялось даже банально ускользнуть в забытье.

— Во имя Его, во славу вящую Ему! — с возобновлением молитвы убийца крутанулась на месте, ткнула орудием себе под грудь.

Немедля всё обильное кровавое месиво как ударной волной сдуло с её кожи, одежды и даже трофеев, аккуратно разложенных на земле у тел недавних хозяев, кинжал с хлыстами втянулся, вновь обратившись ребром, а ранение затянулось, будто и не было того никогда.

— В путь последний нечестивца отведу. — Сперва подобрав рюкзак, нигде не касаясь чудовищной кляксы, она обогнула кровавый узор и собрала с асфальта безупречно сухие кости.