Не жизнь, а сказка (книга 1)

Согласитесь, трудно отбиваться от наседающих богатырей, делать пассы руками и произносить заклинания, и всё это одновременно. Но, воспользовавшись секундной заминкой в рядах атакующих, он достал из-за пазухи какую-то склянку и хлопнул её оземь. Вспыхнул яркий синий свет, на долю секунды ослепив всех присутствующих. Густые облака голубого тумана скрыли тощую фигуру, и тут произошёл, как бы, маленький взрыв, центром которого был Кощей. Голубой туман практически моментально распространился во все стороны, и всё, чего или кого он коснулся, становилось бледно-синего цвета.

– Ишь, ниндзя выискался, – ожил голос. – Думает, можно от богатырей скрыться, пустив им туману в глаза? Не выйдет, спрут империализма. Уважаемые зрители, посмотрите, как отливает синевой конь Конана. Наверное, съел чего-нибудь… вот синева… и льётся…

Комментатор утих – судя по всему, впал в ступор. И было от чего. Воины, зрители, трава на Ратном поле и прилегающие леса не просто перекрасились в цвет слабой синьки. Они застыли, подобно изваяниям из гипса.

Синего гипса. Не было больше слышно лязга оружия и ржания коней, хриплого дыхания воинов и возбуждённых криков болельщиков. На поле воцарилась тишина.

Склянка, разбитая Кощеем, была ни чем иным, как универсальным замораживателем. Эту банку Бессмертный спёр у бога холода Имира в то время, когда… Словом, просто спёр. Она была единственным уцелевшим полезным предметом, который Кощею удалось обнаружить в своём разграбленном замке. И вот, пригодилась.

Кощей радостно ухмыльнулся, глядя на замерших противников.

Как удачно! Это сколько же врагов одним махом он сейчас отправит к Смеральде?

– Посчитаем? Головы, как и деньги, счёт любят.

– Перестань. Смеральда обойдётся и без точного подсчёта. Оптом – тоже неплохо!

Дело в том, что Кощей не знал, сколь долго продлится действие замораживателя. Не хватало ещё, увлёкшись подсчётами, обнаружить, что враги снова ожили. Хотя, тут Бессмертный ухмыльнулся, пусть оживают, только тогда уж все сразу. Бестолковые богатыри больше били своих товарищей, чем его, и постоянно мешали один другому.

Окажись их всего двое-трое, и тогда Кощею пришлось бы гора-аздо тяжелее.

– Мэджик резистанс сто двадцать! – рявкнул кто-то за спиной Бессмертного.

Кощей оторопело обернулся. Кто-то ещё может говорить? Австралийский абориген, похожий на крупную обезьянку, улыбался, глядя на него. Нехорошо, так, улыбался. Можно сказать, плотоядно даже.

– А ты, почему не замерз? – ничего умнее в данный момент Кощею в голову не пришло.