Мутабор

Узнав о ее прибытии, королевна с волосами черными, как крыло молодого ворона, велела поднять золотой стяг в честь златокудрой гостьи и готовиться к пиру, какого еще не видел мир.

Многие доблестные рыцари стекались в королевство луны, чтобы просить руки ее дитя, но всем им она отказывала, ссылаясь на юные годы сына, но втайне жадно ища более выгодного союза. Обращен был взор ее на восток, где простиралось царство Солнца, древнее и процветающее. Лишь молодой супруг королевны советовал ей быть осторожной в своих мечтах, чтобы ненароком не разгневать царя зимы, и великая мудрость была заключена в этом его совете.

То был великий чародей, в красоту которого некогда влюбились все зеркала мира и предложили ему сделку, от которой тот не смог отказаться. Да будет его сила могучей подобно древу, что поддерживает небесный свод, и не будет ему равных в чародейском мастерстве. Но лишь найдется тот, кто его краше, как исчезнет великая сила, что подпитывала его все эти годы. Ныне уже не предложат никому зеркала своего колдовского дара, ибо выродилось племя людское, и на всем свете не нашлось бы того, что смог бы их очаровать своей красотой.

Он вышел навстречу царевне, и его отражения вторили его словам. Прибытие царевны Елены сулило великую радость для них, и ныне будет устроен великий пир в ее честь. Забыты былые обиды между королевством Луны и царством Солнца, и да не дерзнет никто нарушить клятвы мира, что давали друг другу их праотцы.

Долог был пир и весел. Вздымались вверх рога с пряным медом, и звенели семиструнные гусли.

Подавали к столу и дикого кабана и белокрылого лебедя, и сказывали старцы о деяниях героев угасших дней. Но не показали деве, того, ради кого она приехала. Сослалась королевна на то, что яркий свет невыносим для ее дитя так же как и жар каминов, что согревали сей зал. Грустна была Елена, и не пленили ее ни речи королевы о родстве их домов, ни байки стариков, что те рассказывали о героях дней минувших за неимением героев дней настоящих.

Душа ее рвалась назад к золотым башням, к звонкому переливу горна и соколиным охотам, что устраивал ее отец.

Жалела она, что польстилась на туманную мечту, позволила поманить себя лунным теням и россказням странников, что видели много, да понимали мало. Если юноша был похож на свою мать, то прав был ее отец, отговаривавший неразумную дочь от этого союза. Вспорхнул сокол со спинки резного стула и унесся на волю к прохладе ночи и шелесту деревьев на ветру.

В молчании уединилась она в саду, и тяжелы были ее думы.