Маг на передержке

— Вячеслав Леонидович, вы же понимаете, как только я выйду из структуры правоохранительной системы, то стану для них легкой добычей. Я не доживу до увольнения мэра.

— Не перегибай, чай не в Чикаго живем. Ну, может кирпич в окно прилетит, подругу припугнут, но это максимум. К тому же мы тоже не будем без дела сидеть. Я уже отдал распоряжение арестовать кое-кого из их шестерок. Начнем пока с малого, дадим шанс одуматься. Ты, пойми, Антон, мы тебя ценим и поддерживаем, но власть держится не на этом. Ладно, не томи душу своим обиженным взглядом.

Иди, сдавай дела новенькому, потом обходной и расчет в кассе. Когда ты был на море в последний раз?

— Никогда.

— Вот, сгоняй и подругу свою свози. У вас теперь целый вагон свободного времени и там будет безопаснее. Отличная же идея, согласись?

— Всего хорошего, товарищ подполковник.

Антон хлопнул на прощание дверью. Секретарь подпрыгнула от неожиданности. Такой помощи от родной службы, призванной защищать не только население, но и саму себя, он не ожидал. Начальник прогнулся, пожертвовав тем, кем пожертвовать не так жалко.

Наверняка и у мэра на него имелся компромат, который они обещали обнародовать в ответ на его. Веры в правосудие у Антона поубавилось.

К обеду он не успел домой. Часа два ушло, чтобы объяснить молодому лейтенанту суть работы участкового, показать приоритетные дела и объехать район. Потом Антон бегал из кабинета в кабинет, сдавал числившиеся за ним вещи и оружие. Естественно, спросили и про машину, сгоревшую накануне. Пока бумаги на ее уничтожение не были готовы, никто не хотел брать на себя ответственность.

Спас звонок начальства.

— Слухам ты веришь без всяких сомнений, а мне нет. — Упрекнул Антон «вещевика».

— За слухи штрафы не выписывают и с работы не увольняют. — Ответил коллега обиженно.

— Сыкло ты, и не мужик. — Огрызнулся Антон.

— А ты не вини в своих поступках всех вокруг. Надо было думать, прежде чем руками махать.

— Да ты... — Антон почувствовал, как на глаза опускается пелена, после которой он мог совершить необдуманные поступки.

Невероятным усилием воли сумел взять себя в руки. Развернулся и молча ушел. Внутри все кипело и ходило ходуном. Умей он создавать заклинания, прирастил бы «вещевику» ослиные уши, пусть доктора и церковь разбираются с феноменом, а человек живет с этим и думает, за что. Он направился к кассе. Флегматичная кассирша подсунула ему ведомость. Антон расписался за сумму, равняющуюся полному месяцу работы, хотя он отработал только половину.