Потолок одного героя

Мужчина и добавить ещё хотел, но большой, внушающий меч наёмницы напомнил ему о манерах. «Ничего не произошло», — сказала Эль с различимой угрозой. «Да эта скотина!..» — «Всё в порядке» — повторила наёмница. И отточенное, блестящее лезвие уткнулось в землю перед нею.

Треск и вой ломающихся сучьев.

Этот внезапный звук привлёк всеобщее вниманье.

Всем так долго мешающее, поваленное дерево оказалось опрокинуто. Встав, уперевшись в небо посеревшими ветвями, оно неспешно начало крениться, сминая молодые, ещё не окрепшие клёны.

Век чуть покачнулся. Слишком длинные против тела руки его прижались к бокам. Поймав точку, в которой он стоит, полудух подставил ногу по направленью к приближающейся земле. Шагнул… к нам.

Спустя полчаса, когда все успокоились, я расстался ещё с одним кондором. Йозеф Гратц справил нужду.

Я перевернул всё без исключения мешки! Каждую вещь подолгу вертел в руках. По наитию разбил пару мелких пузатых статуэток. Ни единой монетки… Всё без толку! Ни среди этой ерунды! Ни на теле Гратца! Ни в повозке.

Но он был пьян!

Я начал искать возможную тару. В дёготь не разобравшись залез и после долго тёр рукава.

Был вечер и почти что абсолютно ничего не было видно. Я боялся подносить дорогое шитьё к огню и, опасаясь окалин, то приближался, а то удалялся и всё бесконечно, безрезультатно тёр.

Было неожиданно прохладно. Кто-то из переселенцев пел, и в колкой траве стрекотали кузнечики. На реке заливались лягушки.

Эль ела кашу. И закусывала блюдом из свёртка, которое очень напоминало по запаху «телячье сердце с кровью».

— Ты… не знаешь, как убрать эти пятна? — высказал я вопрос более чем разумный.

«Она» даже головы не подняла:

— Нет.

Ещё совсем темно было, когда что-то очень тяжёлое упало. Я ещё спал и подумал, что, наверно, в повозке снова порвало тросы.

Это был гулкий, очень гулкий удар о землю.

… Повозка чуть пошатывалась, а над головою звенели металл и керамика.

… Было неожиданно прохладно.

Белёсая вспышка. И пока ещё негромкое шипенье.

Не разобравшись, я отмахнулся от каких-то перьев.

Пуча глаза, я снова сел.

Молния осветила округу.

Ветер гнул ветви, и люди, полусогнувшись, пытались укрыться и спасти свои вещи. Задирали одежду, спасаясь от крупных бьющих капель.

Гром, как рёв, и хлопанье невидимых крыльев. Ветер ударил.