Потолок одного героя

Различимо зашелестела хвоя.

Медленно выдохнув, я чуть поводил головой. Посмотрел на книгу. Угли почти прогорели и давали красный, таинственный отсвет. Я закрыл. И ладонь положил на сухую, шершавую обложку.

Было ещё темно, и только горизонт понемногу начинал белеть.

Хриплый кашель. Прежде чем я понял, взгляд упёрся в спину великана.

Швы. Толстые, словно канаты, полосы. Мысль ещё не начала свой ход, но она уже встала. Я просто смотрел на «швы»… которые были совершенно не тем, что выходило у лекаря. Они даже не были закончены: через равные промежутки зияли пробелы.

При таких раненьях шевелить руками должно было быть… больно.

— Шаг за шагом… Миля за… Милей…

Мысль моя внезапно зацепилась. Я вспомнил волшебника… и мешок со швенами, который он так бездумно выдал лакею.

Стараясь не привлекать вниманье, я аккуратно отложил книгу в сторону. Встал и, посматривая на Эль, подошёл к своим вещам. Гратц чуть засвистел. Вытянув свой мешок, развязал тесёмки. Первое что попалось — кошелёк. Его я отложил.

Книги волшебника не было. В моей поклаже не было книги волшебника… Она пропала, и теперь я уже никак и ни с кем не мог связаться! Ни под каким предлогом!

Я засунул руку по самый локоть. Я сел на землю и посмотрел на небо. Поле богов переливалось тысячами, сотнями тысяч далёких белых всполохов. Что-то небольшое прошуршало в траве.

Я перебирал между пальцев тёплый медальон.

Всё вокруг было тихо. И только солнце неспешно поднималось. Сначала проступили тени, а после проснулись птицы.

Лучи, словно «бились» между сырой листвой и множились в белых линиях.

Стражник посвистывал, а Великан всё кашлял.

Меня посетила идея.

Мы выдвинулись уже после обеда. Век больше не мог взваливать на себя всю поклажу… но он всё равно попытался. Гратц, так уж и быть, взял свой узел на руки, а перед собою, на холку моей Хорошей позволил положить мешок с зерном.

Сапоги нещадно мяли. Мяли так, что пальцы на ногах совершенно онемели.

После этой ночи всем нам было просто плохо.

Наконец, спустя четыре часа пути, на пятый (шестой) день, как Ином и обещал, впереди показался большой позеленевший камень. Это был весьма длинный зеленоватый и словно пористый валун, в виде перевёрнутый… рыбы. Он лежал на скате, опрокинутый вниз головой и боком, коротким хвостом своим врос в узловатые корни.