Потолок одного героя

Худой и долговязый, в прожжённом фартуке, кузнец меня явно не слышал. Он больше по губам прочёл, чем среагировал на голос. Но на слове «заплачу» изодранная скула его заметно дёрнулась. Рукав, чёрный от сажи, прошёлся по щеке.

Жестом хозяин попросил кинжал:

— … Только поточнуть, что ли, надо?

Я… кивнул... И только после понял.

— Что?.. О нет-нет. Спасибо! Этого не нужно.

Я попытался отобрать... Но мужчина уже отвернулся. Он меня не слышал. Или просто не хотел услышать.

— Это будет стоить три кондора.

— Как Тран, я приказываю Вам: ОТДАЙТЕ!

Что-то насвистывая, хозяин плесканул мутной воды на камень.

Он всем весом налёг на скрипучую педаль.

— А ну, отдайте!

Ухватив грубый рукав, я, что было сил, нажал плечом. Я дёрнул. Завязалась борьба. Удача это или опыт, но соперник сразу стал крениться. Он упал между вращающимся камнем и большой наковальней.

Локоть его с поражающей лёгкостью свернул мне челюсть…

«…»

Чуть позже Ремус разобрался. А после и извинился, так что жаловаться мне, в общем-то, было не на что.

Но осадок остался. Потирая подборок, я обошёл крапивой заросшую ограду — пуганул большого жирного селезня.

Выйдя, я сразу же наткнулся на Гратца — тот курил. Брёл по улице. И очень мило беседовал с некой юной особой… В общем-то, выполнял именно то, что ему поручили.

Но легче от этого не стало.

Прося бывшего стражника успокоить людей, я совершенно был уверен, что тот очень долго будет готовить речь. После созовёт селян и скажет… то, что собирался.

Признаюсь, в какой-то момент я даже выдумал вступительные слова: «Дорогие жители Элиса».

Я даже прикинул, как разместить столы на площади и откуда взять столько стульев.

Но Гратцу ничего из этого было не нужно!

Все эти дни Подлец просто гулял туда-сюда. Разговаривал с людьми и… смеялся. Он вроде как погоду обсуждал или ещё что-то такое. Не знаю!

— … четыре кондора за колбасу! Ну не грабёж ли! — долетел до меня обрывок каркающей речи.

— Ну а она мне: «пироги твои никакие!» Ты представляешь? Это мои-то пироги!...

«…»

Я просто прошёл вдоль покосившейся, совершенно заросшей ограды.

Церковь. Площадь. Замшелый валун попался на глаза.

Растрёпанный мальчишка… он по-прежнему плёл волокуши.

Я остановился. Всмотревшись в белобрысую, очень упорную фигурку, я подметил коготь на месте инструмента. Попытался представить животное, у которого могли расти такие… У меня не получилось.

— Это коготь, — подсказал ребёнок.

— Понятно.

— Линвогмы, — пояснил он, щурясь. — Их на болоте много.

— Я знаю.