Потолок одного героя

Не скажу, что это была блестящая идея, но всё же… куда как лучше, нежели житьё в укреплённой церкви.

«…».

Скрип петель. Круглое и загорелое, со ссадиной на переносице, очень мальчишечье лицо заморгало на меня и небо. Я привстал — а юнец как будто вздрогнул. Он отстранился. Посмотрел поражённо на шитьё. Кивнул, словно вспомнил о чём-то и заспешил. Он зачем-то зашарил в большом, грубо сколоченном ящике.

— Я прошу прощенье! — кашлянул я сколь было возможно строго. — На болотах… На них ведь обитают линдвормы?

Юнец кивнул.

Глянул искоса, и снова сощурился морщась:

— Их там много.

— Хорошо… Проживать при таком соседстве. Вы не боитесь, что однажды они могут войти в посёлок?

— Так… А зачем им?

—… А чей это был коготь?

— … Линговры.

— Спасибо.

Коротко. Чётко. Понятно. Всё прошло именно так, как я и задумывал.

Не найдя, что искал, юнец скрылся в доме. А я вновь зачем-то глянул на первую ступеньку… Чуть послушав тишину, перевернул носком корыто.

Я уже собирался идти, когда дверь неожиданно открылась.

— Да подождите! — крикнул мальчишка.

И, не дожидаясь, сам выбежал на улицу. Довольно увесистый свёрток он уткнул мне в живот.

— Это сердце!

Я вздрогнул.

— Конечно.

— У нас кое-что оставалось в подвале... Эль у Мика просила сердце, — нашёлся наконец мальчишка… — Это за… за поцелуй… — заговорщицки добавил он. — Мне Мик так сказал… Вы только не рассказывайте… И не разворачивайте свёрток! Это опасно.

— Ну, разумеется.

Я как раз намерен был развернуть, но поймав серьёзный, осуждающий взгляд, передумал.

«Мик — это который из них?»

Сапог голенищем очень неприятно упирался в кожу…

И солнце пекло…

Чуть отойдя, я снова, в последний раз оглянулся. Взглянул на самый обыкновенный дом. На корыто.

"Волокуш нигде не видно, — пришла не имеющая смысла мысль. — Это хороший признак. Что их довязали".

Мельница ещё раскачивалась. Это мужчины подбивали колья, пока Век (этот дурак) хребтом удерживал расходящиеся брёвна.

Эль пришла довольно поздно. Она вся была в сырой земле, так что сложно было разобрать, где заканчивались волосы и начиналась накидка.

XVI

Луна светила.

Чуть постояв, я вернулся в сарай. Лёг на сено у входа и снова закрыл глаза. И открыл их через некоторое время. Вгляделся в едва-едва проглядывающие доски.

Вздохнув, хрустя соломой, я перевернулся на спину. Поёрзал и прислушался. Тихо было во дворе.