Потолок одного героя

На надвигающуюся громаду.

А после — опустил взгляд.

Нас накрыло.

***

Кажется, я головой ударился… обо что-то.

Я ещё дышал.

И времени прошло не так много. Кажется.

Брёвна уже не катались. И только пыль, сор от высохшего мха заполонили воздух. Белёсые колонны и треугольники начали высвечиваться. Щурясь, прикрывая рот, я чуть кашлянул. Попробовал приподняться. Что-то… горячее.

Что-то капнуло мне на щеку.

Век всё ещё держал.

Лицо великана почти невозможно было увидеть. Но, кажется, я заметил его глаза. Впавшие и застывшие.

Тяжёлые брови. Обрывочное и частое, хриплое дыхание, которое я поначалу принял за скрип толстых брёвен. Оно разгоняло пыль.

Ещё одна капля упала мне на горло. И на штанину. На плечо.

Я увидел плечо великана. Оно было вывернуто как-то странно. И, кажется, ещё с рёбрами… с его рёбрами было что-то не то.

Век больше не улыбался.

— КхХ-аа—а-а-а! — с надрывом.

Выдохнув горлом, дух чуть переступил. Он медленно распрямился. С ударами катающихся брёвен. С хрустом костей.

Пыль и труха посыпались.

Брёвна пришли в движенье. Глухо стукаясь.

Голос мой сорвался:

— КТ-о тебе раз-Решил?!

Александр Розенбаум — Нарисуйте мне дом

XIX

Пропел петух. Он пел очень ярко и долго, так что сомнений не осталось: это не могло казаться.

У меня очень сильно болела голова.

Я знал, что такого с неумирающим быть не может. Но она болела.

И, кажется, у прочих тоже. Лица товарищей чуть больше часа ничего не выражали. А после они начали краснеть и зеленеть. Разом пошли пятнами.

Наёмница вспомнила про меч.

И это меня порадовало.

Мысль, что они так и продолжат стоять и ходить по приказу устрашала.

Тело к тому моменту уже горело.

Люди не знали, что с ним делать, а потому решили сжечь.

Начали запрягать телегу, но великан не стал дожидаться. Он ухватился за край ближайшего бревна. Поставил и попробовал подняться.

Век покачнулся и снова сел. Белёсая пыль вместе с сухой трухой посыпалась с одежды и отросших волос.

Дух поднялся и пошёл. На негнущихся.

Пот крупным градом катился по запылённому лицу.

Прочерчивал дорожки, рядом с запёкшейся кровью.

***

Труп не хотел гореть. Он только дымил и вонял.

***

— Будто после ночи, — признался стражник. — А ведь не пил.

— Я верю.

***

Век очень мелко шагал. Мошкара, что слетелась на запах тёплой гнили, ползала по его ободранным плечам. Она лезла в глаза.

Руки великана были заняты.

Я подобрал одну из разбросанных веток. Длины её не хватило.

Борода градоправителя прыгала перед глазами.