Потолок одного героя

Взяв предложенное перо, я… оттянул завиток. Тот сыграл.

… Когда-то волшебник объяснял… Он упомянул, что карандаш нужен «лишь для удобства»… Хотя, на самом деле, я уже вовсе не был уверен, что этот аспект был озвучен.

Взгляд вновь остановился на кустах. Почему-то мне никак не удавалось забыть о них. Казалось, что оттуда вот-вот должен выскочить… кабан.

«Даже если его располовинить… в этих кустах зверь не поместится!.. Ну никак!»

— Не тяни, — оборвала наёмница.

Одно неловкое движенье — и сразу пятно. Большое. Без инструмента такое не вымарать.

Я присмотрелся к ярко-зелёному с желтизною перебору веток над головой. А после к синему и пушистому перу. Его конец оказался не оправлен.

— Отойди, — попросил я девушку. — Мне нужно подумать.

Эль кивнула.

Отсветы ходили по бумаге.

«Уважаемый Шалудин.

Я прошу у Вас прощенья.

Я помню, что обещал регулярно писать, но обстоятельства не позволили мне сделать это. Лишь в семнадцатый день седьмого месяца, находясь в посёлке Трува, я, наконец, сумел отыскать замену утерянному письменному инструменту…»

Перо размазывало.

Мне нужно было его оправить… но я никогда не был хорош ни в чём подобном.

Если оставить так, инструмент, по крайней мере, можно было продать.

«Я не чувствую за собою права скрывать, а потому сообщаю: я встретил препятствие. Двинуться дальше пока что не представляется возможным, так как кабаны, порождение враждебной ворожбы, заполонили эти земли…».

Пятна. Они испещрили длинное пространное письмо. Заполонили описанье пережитых событий и покрыли шесть P.

S, с пожеланиями здоровья и сил. Я честно пытался подуспокоить волшебника. Возможно, если удастся, расположить или хотя бы привлечь его вниманье.

Текст растворился на бумаге.

Но креста не было.

Не знаю, какое у меня было выраженье при этом, но наёмница чуть отступила. Наконец, как бы нехотя, страницу перечеркнула пара линий.

— Получилось?

— А могло не получиться? — тут же уточнила Эль.

Гратц (он не навязывался, но прочитал всё до последнего слова) звонко прицыкнул.

— Врача бы надо, — повторил бывший стражник.

Уже в четвёртый раз.

Забывал ли Йозеф Гратц или нет, но всякий раз он смотрел мне прямо в глаза. Словно ждал, что я отвечу. Или напишу.

В кустах зашуршало. Как будто вспорхнула мелкая птаха.

Но я не успел её заметить.

***

Уже спустя четверть часа староста, отобедавший и как будто чуть пришедший в себя, снова вышел во двор. На нём теперь была очень лёгкая рубашка и панталоны, которые почти доставали до раздувшихся коленей.