Потолок одного героя

Пока пиловидная кромка переворачивалась с левого бока… на правый.

Белёсое облако, полоска поднятой тины тянулась вслед за линдвормом подобно длинному змею.

Дракон уходил.

***

Пробираясь сквозь молочную воду, я старался не шуметь. Поломанный и сухой, прошлогодний тростник шелестел, стоило задеть его хоть немного. Вечер наступал, и цвета терялись.

Я выплыл в тенистом затоне. Всё ещё грёб. Правда, теперь уже царапал мягкую, упругую и скользкую почву. Ноги, как и все тело, лежали при этом на поверхности воды. Стараясь не кашлять, я снова выдохнул.

Тина осталась в горле. И в носу засвербело.

«Он там!» — донёсся приглушённый возглас.

В сгущающейся тьме захрустел кустарник, прошлогодний репейник.

Сердце стучало.

Я сглотнул. Пригнувшись, чтобы всё тело вплоть до носа скрыла вода, я щекой лёг на мокрый камень. Дышал и слушал, как, утопая в тине, люди с различимым хрустом, с бранью проламываются сквозь рогоз.

Далеко.

Оттолкнувшись, медленно перебирая руками по дну и позволяя воде поддерживать тело, я «пошёл» вдоль камыша.

Звуки понемногу приближались. Меня преследовали, а я неспешно уходил. Тень от деревьев сгущалась.

Выглядывая из-за валежника, я издали видел, как Фирс Эвенгарт отдаёт приказы. Слышал ругань.

Вода у берегов шла серебристой рябью.

Взгляд мой замер. Он остановился на большой, широкой и выгнувшейся горбом спине неподалёку. Осознать это было… сложно. Принять — почти невозможно, а потому я предпочёл не заметить.

Тихо выбравшись на берег, я примерился к не слишком высокой сосне.

Понюхав воротник, я поморщился. Одежда так пропахла тиной, что даже тролл не смог бы учуять что-то кроме.

Сняв отяжелевший сюртук, я скатал его наподобие жгута. Машинально взглянул на руку: сор врос, оставив тёмный, хорошо различимый круг чуть побольше фарса.

«Метка заливного места».

Кора оказалась жёсткой. Рубашка на животе сразу же зацепилась и затрещала, дорогие пуговицы поотлетали. Да и боги с ними. Обхватив шершавый ствол ногами, прижавшись , я начал карабкаться.

— Тр-ан!.. Если ты не вернёшься, твоя мать пострадает.

— Врёт.

Прижимаясь грудью, я попытался перехватиться. Сердце стучало.

Первая же ветка оказалась достаточно толстой.

— Тра-ан! Ты слышишь?

На высоте как-то сразу стало спокойнее.

Всё вокруг было видно. И озеро, и верхушки низкорослых берёзок. Дыша полной грудью, оглядываясь, я с удивленьем обнаружил хвойный лес. И поле. Всё это время Эль вела нас вдоль границы болота. Должно быть, готовила побег.