Потолок одного героя

«…»

Так же как и стражник, я пинанул подвернувшийся камень. И проследил, куда он полетит.

Впереди люди сидели прямо на мешках. Кто-то пытался закрываться серой накидкой, а кто-то уже ушёл в тень подворотни. Оттуда на нас смотрели красные, сильно припухшие глаза.

«Пуговица! У меня же оставалась ещё одна из камня… Стоит недорого, но на обед-другой вполне должно хватить».

— Погодите!.. Под… дождите! Вы!

Измученный, полный откровенной боли крик. Добежав на полусогнутых, Вивар буквально повис на торсе служителя. (Тот выставил ногу и выпятил грудь).

Трубно дыша, секретарь, словно рыба, открывал и закрывал свой рот. Зажмурившись, он тяжело сглотнул.

— Сэр Элой Залив… — начал он… но не смог закончить. — Сер передать велел, что лучшего места для ночлега Вам не найти… чем заведенье «Кошка»… Там все в курсе.

Не понимая, мы со стражником посмотрели друг на друга.

Тот лишь пожал плечами:

— Да мы и знали. По плану.

Вивар посмотрел на сидевших.

Он нахмурился.

Сглотнув, ещё не отдышавшись, мужчина судорожно стал оправляться:

— И чтобы… проводили!

***

Впереди вновь показались ворота.

Мост. Скверно сколоченные и с годами посеревшие доски с уже знакомыми следами; сбитый ивняк и шершавые даже на вид стволы старых сосен.

В охотку, провожатый мой сразу отыскал с кем «зацепиться языками». Я чуть отстал. Оглядевшись, с сомненьем пробежался по деталям: грязному дощатому настилу, старому «крупнощелевому» строенью у самых ворот и зарослям крапивы. Лесенке, которая валялась меж ярких клоков травы.

Наклонившись, я поскрёб грязную доску.

— Ци-га-рка.

Пальцы сжали, ломая грязную, дотлевшую до основания трубочку.

«Дождь… Дождь ведь будет… А он…» — долетали знакомые фразы.

Жалуясь на всё (включая жену и начальство), липниг трясущимися руками отсыпал себе немножко табачку, сунул руку в чужой карман и отсыпал снова. Молодой постарался не обратить внимания. «Так и сказал: «Чтобы ОТВЁЛ!» Ты представляешь?.. Ребёнка будто какого веду, честно слово!»

Я распрямился. Отряхнув обрывки ткани на коленях, постарался привести мысли в порядок.

Это с трудом, но удалось:

— Поймаю *** ушастого!

При свете дня стало видно, что весь настил усеян коровьими лепёшками. Людей здесь было немного, и пара в форме стояла на самом краю опущенного моста, служа Заливу со всем усердием. На красных, обожжённых солнцем лицах их застыло раздраженье. Первый — проверял бумаги. Второй — мешал ему, занимал полмоста и плевался, скоро орудуя во рву длинным шестом.

В затылке что-то защелкало.