Потолок одного героя

Деталь отчего-то показалась мне знакомой.

— Да ДУРАК какой-то цепь нам сбросил! — выплюнул страдалец.

Хотя его никто не спрашивал.

— Знать бы кто! Я б!..

— Провёл беседу! — перебил товарища более опытный старший. Цепкий взгляд его сразу определил качество ткани на моей голове. — Да… Я… Я прошу Вас пройти. Не задерживайте очередь. Что у вас в телеге?

Цепь снова сорвалась за жирной плёнкой ряски.

— Да… с-с такими нужно… говорить. Им...

— Нужно объяснять. Проезжайте.

Молодая орешина гудела. Она вновь согнулась, но снова всё дело окончилось ничем.

Мужчина сплюнул:

— Нырять надо!

Взгляд мой был направлен чуть повыше крон. Облаков в небе не было.

— Я сочувствую вам.

— Да иди ты…

Второй в шлеме, который был заметно выше, сделал манёвр. Воспользовавшись ограниченностью пространства, он загородил товарища спиною.

На очень широком, скуластом лице застыла деланно привычная улыбка:

— Ваша лошадь — Сэр. Ваша лошадь в лучшем виде устроена на "Конюшнях Залива»! Не волнуйтесь!

— Лошадь… — с различимым смешком из-за его спины.

Увязший шест ударился о край бревна.

— … Аки барашек рыжий!

В лицо ударила краска.

Позабыв о косящемся на меня торговце, я выпрямил спину. Выпятил грудь. Даже на цыпочки чуть привстал, чтобы заглянуть сержанту через плечо.

— Так!... А вы, как я понял, конюх? В породах смыслите?!

Высунувшись точно так же, страдалец наглейшим образом посмотрел мне на грудь. На полосу, которая отчётливо делила её пополам. Под жидкой бородёнкой его расплылась чем-то весьма довольная улыбка.

«Тран ведь не может его толкнуть? Верно?»

IX

Провожатый мой остался «побеседовать». Идти по собственному его утверждению было некуда, незачем, да и некогда. Хотя с последним утвержденьем, чего уж кривить душою, я не вполне был согласен. Ладно уж. Пусть.

Лёгкий, освежающий ветер заставлял высокие сосны качаться. Поскрипывать и шелестеть длинной хвоей. Играть тенями на ещё совсем молодой листве орешника.

Как и в прошлый раз, большой плоский камень я нашел почти что сразу. И мой скарб… буквально в паре шагов.

Если ночью куст казался сплошным, надёжным укрытьем, то теперь он просматривался насквозь. Моя поклажа буквально светилась, так что лишь удивляться оставалось, что её никто не заметил и не прихватил.

Развязав шнуры, я бегло пробежался по паре свёртков и узлам. Отыскал тугой рулон обычных брюк, измятую рубашку… (И вы-ы-ыдохнул). Наткнулся на теперь почти пустой кошель.

Я не мог отказать себе: прошёлся ногтем по выступающим краям монет. «Пять.