Потолок одного героя

Окинул взглядом очень помятую фигуру. Заметил лоснящиеся локти и очень, очень засаленный воротничок.

«Контора. При солидном повышенье, но пока без швена в кошельке».

Я отступил на шаг:

— Ваш друг в порядке?

— Он мне не друг!

— Понятно.

Плечи незнакомца были чуть поджаты. А острый большой кадык его мелко дрожал. Не говоря ни слова я попытался отойти. Позади раздался стук засова…

— Я С НИМ! — оттолкнул меня неизвестный.

Он резко дёрнул. Взял меня под руку.

Старик приподнял совершенно чёрную бровь. Он тонкие губы вытянул трубкой.

Осторожно прикрыл за собою дверь. Развернулся, и долго, очень долго возился с каким-то очень хитрым не местного производства замком.

— Господин… я прошу понять: лучше нам пройти с чёрного хода… Сейчас ведь день.

Я всё понял.

Я попытался отступить, но клерк с неожиданной силой потянул меня вперёд. Виляя, полускача и негромко тараторя, старик завернул за угол. Уже спустя мгновенье он в десяти шагах подбирал опрокинутое ведро.

Мы, двигаясь все вместе, обошли кустарник.

Плечами потревожили забор.

— Вы извините!.. У нас нынче не прибрано… Немного. Только закрылись.

—Я с Ним! — словно заморская птица, всё тем же тоном вторил тощий клерк.

Он тащил меня вперёд… Впрочем, уже неважно.

Старик резко встал. Чуть пританцовывая он развернулся — левая чёрная бровь оказалась выше правой. «Теперь я понимаю, почему жена от тебя ушла… Флюр, ты вспомни, вспомни лучше сколько с прошлой ночи должен. Иди ты на службу лучше».

Я стоял. Слушал, как шуршат старые липы. И смотрел на возню, в перекате теней.

Впереди. Под ветвями цветущей, тонко пахнущей липы, стояло к нам спиною, несколько мужчин. В «приличном» платье, они силились скрутить очень тонкую фигуру. Та отбивалась… как могла. Неумело.

Трое здоровых мужчин… Против неё одной.

— Хв-атит цацкаться со мною! — сквозь тягучий шелест листьев. — Я НЕ ребёнок!.. Не реб… ёнок! Что в-ы… Все на одного, да?!

«Мальчик», — определил я.

Но уже спустя мгновенье «мальчик» упал. Я различил заколку в волосах. Тонкий нос и почти бесцветные глаза.

Заострённые уши, какие могли бы быть у оленёнка.

Юнца подняли. Но он тут же дёрнул рукав. Попытался кого-то ударить.

— Мерз… авцы! Я з-наю, чего Я хочу!

Мы шли навстречу, так что в определённый момент я расслышал аромат алкоголя… Табака и браги.

Кучер (если верить плётке), ухватил-таки мальца за воротник. Он дёрнул — и донёсся треск. Полудух рванулся, высвободил руки и, расставив их, засеменил ко мне. Лёг почти что грудью. И повис.