Потолок одного героя

Осторожно переставляя дорогой на вид костыль, некий человек во франтоватой короткой куртке, в плотно набитых панталонах шёл впереди.

Малец с зализанной чёлкой фыркнул. Фасон ему пришёлся не по душе.

— Сынок, — проговорил хозяин тихо.

— Да!

— Попробуй-ка поговорить вот с ними.

На очень гладком, по-юношески воодушевлённом лице — отразилось восхищенье. Юноша моргнул. Пуча глаза, он резко подпрыгнул. И ноги в новых туфлях засучили. Мужчина проводил его оловянным взглядом.

Чуть помедлив, он кивнул великану.

Полудух неспешно, гулко выдохнул.

Тролл наблюдал.

Интерес его возник… но угас почти что сразу. Мясистые ноздри, вместе с «усами» раздулись в аккурат напротив макушки великана. Словно пробуя воздух на вкус, дух рассматривал изляпанный фартук.

Юнец почти что пел.

Стоя между двух очень высоких фигур, он с уверенностью в голосе попросил пришельцев удалиться:

— Я прошу прощенья, но у нас намечена здесь встреча.

Барон из-за его плеча посмотрел на хозяина.

Юнец заявил, что они пришли сюда первыми. Январь заметил новый костюм юнца. Малой заметил, что дело их не терпит отлагательств. Что всегда, очень много лет назначают встречи именно в Этом месте и не им, вероятно, только прибывшим в Залив нарушать местные правила.

Мужчина цыкнул.

Морщась, он чуть переставил костыль. Край горизонтального уса его приподнялся.

— И в конце-то концов…

— Модой человек…

Далёкое мычанье неслось над крышами. Великан из-под тяжёлых бровей смотрел на тролла. На поле богов за его длинным ухом. На тускло мерцающую, почти бесконечную… долгую… долгую дорогу.

— … В-век!

Великан протянул ладонь… Толстые скорузлые пальцы ухватили его предплечье.

Взгляды колоссов сошлись.

Сухая кожа «сына бога» начала сминаться. Желваки заходили. Но кроме, на лице не отразилось ничего. Только, возможно, усталость.

— Бурд-юк, — негромко и протяжно, с абсолютной уверенностью в тоне произнёс барон.

Неспешно, чуть подрагивая, предплечье великана отошло от перепуганного мальца.

Рука его сначала поднялась до уровня груди.

А после и лица.

Собравшиеся смотрели.

Им было заметно, как великан не слишком уверенно переступил. Как он выдохнул, треща пересохшим горлом.

Из глубин грудины тролла донёсся перекат.

В тонкой руке что-то хрустнуло.

Под яркой дорогой отцов.

Бесконечной, почти невыносимой дорогой.