Потолок одного героя

Он вновь развернул бумагу и приписал несколько строк. Кажется, что-то исправил.

Я открыл глаза.

Фавоний заворачивал бумагу, сидя рядом.

— Ты прости, — проговорил он, заметив движенье. — если что… там. Всякое в жизни бывает… Ты ведь знаешь… В Залив не забудь только зайти!

«Ер-унда ка-кая…»

— Не забу-уду!

— Вот и ла-адно.

Глянув на письмо, я постарался сделать в памяти «зарубку».

— Люди! — процедил дух через зубы. — Об адресе ты лучше у пастухов спроси… там их вечно много … Или у дежурных на воротах…

Как человек разумный, как человек осознающий, что и зачем происходит, я предпочёл не спорить.

Переплетенье высилось всё там же. Пока мы говорили, "дева" тени будто бы немного распрямилась. Показала скат пологих плеч… и немного…

Кажется, Фавоний снова выронил бумагу. Он расплевался; нырнул под стол и принялся «ходить».

Под потолком зависло колесо… и обод из желтоватого металла сверкал подобно глазу… Очень странное сравненье.

В какой-то момент я понял… что засыпаю. И реальность перестаёт быть такой непоколебимой. Столешница под тканью как будто начала ходить… рассыпаться мелкой крошкой…

С треском и шуршанием прибоя.

Я услышал… как шелестит шерстяная ткань… вместе с моими волосами.

Они как будто тоже начали трещать.

«Это, ничего… Ведь… корни ведь никуда не денутся… Кор… ни…».

Веки совсем отяжелели. Лицо матери вдруг вспомнилось... не знаю почему.

Я увидел, как она смеётся.

«…при дворе…»

Лишь я один на целом острове добился… такого места… Это финал любой дороги.

"Только слова".

До необыкновенного живо в памяти всплыла улыбка. Слёзы.

Я рыгнул.

— Не спи!

Письмо «Ударило» в грудину.

— И почему Вам вечно мало?!

— … нам?

Пуча глаза, я моргнул.

Хозяин изобразил нечто сложное:

— Ну… то есть всем «вам»... Ты меня понял.

— Н-нет.

Я ничего не видел.

И не слышал.

Должно быть, уже во сне я моргнул.

Мне чудилось что грубая ткань искрит и горит бездымно.

Кажется… я видел круговорот песка… Скульптуру, которая неспешно вращалась.

Тихо… Тихо...

Треск огня. Звон комара над самым ухом.

Я видел, как медная ложка, медленно летя, распалась яркой белой вспышкой, от края и до конца. На это было больно смотреть.

Заблестело стекло.

Зеленоватый и лиловый свет закручивал похрустывающий песок.

В животе моём дрожало… а из лёгких вышел воздух. Просто вышел.