Мой личный джинн

Уйдёт в небытие наслаждение дивными садами, источающими пленительный аромат, где  красными рубинами свисают с деревьев гранаты, смоква дает урожай круглый год, а шафран да кермек образуют яркие лужайки среди стройных пихт, раскидистых акаций и могучих чинар. Все исчезнет по воле богов и могучей силой Великой пустыни.

     Гроза миновала. Там, где еще несколько часов назад, высились нерушимые крепостные стены, уходили в небо колоссами вычурные минареты, сверкали драгоценным блеском крыши чертогов, сейчас вздымался извилистый хребет из известняковых скал и дюн.

С последним вздохом стихии ушли и темные тучи, сменив обсидиановый бархат на звездный шелк. Лунный свет разлился по пустыне, посеребрив барханы до самого горизонта.

     Лагерь ожил. Люди засуетились. Амал пал, освободив рабов от цепей. Теперь заложникам джиннов придется покинуть эти места, отправившись на поиски иной жизни. 

     Пятнадцатилетний Фарух успел закинуть на спину верблюда первый вьюк, когда заметил одинокую фигуру, бредущую между дюн.

Страх охватил парнишку, и он бросился к отцу, собирающему шатер. Возгласы ребенка всполошили всю стоянку. 

Незнакомец, идущий по лунной тропе, направлялся прямо к развалинам. Его длинный холщовый плащ цвета индиго развевался, хотя ветра не было. Голову и лицо покрывал тагельмуст, открывая чужому взору только глаза. Таинственный путник шел торопливо, опираясь на резной посох. Мертвая тишина воцарилась над пустыней, даже треск хвороста в кострах поутих.

Ни верблюды, ни ишаки, ни взрослые, ни дети, не издавали ни звука, застыв, как статуя в загустевшем безмолвии. 

     Достигнув подножия Мединат Ульбашар, незнакомец остановился, оперся морщинистыми руками о посох и взглянул вверх на испуганные лица людей. Его глухой непроницаемый голос рассек тишину подобно мечу из дамасской стали, разрывающему плоть врага.

- Приветствую вас, дети пустыни!

     Люди молчали. Какая-то женщина хлопнулась в обморок.

На окраине лагеря робко тявкнула собака. А костры на мгновение вспыхнули. 

- Вы последние смертные, кому посчастливилось лицезреть расцвет и падение Города Надежд! - не дождавшись ответного приветствия, продолжил странник. - Вы последние смертные, которым суждено хранить эти воспоминания о джиннах веками!

     Фарух, внемля словам чужестранца, не заметил, как осторожно спустился с развалин. Неведомая сила притягивала его к незнакомцу.