Мой личный джинн

Каждый совершивший злодеяние заслуживает достойного наказания! Великие Боги недолго будут созерцать непотребные деяния волшебников, раздумывая над карой. Отбирать дары не свойственно небесным существам, но они всегда найдут способ проучить возгордившийся и неблагодарный народ. Джинны были лишены деторождения.

Проклятье коснулось всех: и женщин, и мужчин. Те, кто был на сносях, производили на свет мертвых детей.

Великие творцы, ощущая боль возлюбленных детей своих, сжалились, оставив спесивому народу тайную лазейку, позволяющую избежать наказания. Джиннам был дарован шанс зачать ребенка от смертного при одном условии: дитя - плод истинной любви. Но, несмотря на выбор, волшебники предпочли не оставлять потомства, нежели смешивать магическую кровь с людской расой.

И лишь Омид, один из джиннов, в ком осталась человечность, воспылал страстью к земной женщине с лазурными, как небеса глазами. Он отдал ей свое сердце, а взамен она одарила его наследником. Единственное дитя-полукровка появилось на свет под покровом тайны. И присоединилось к своему могущественному племени лишь спустя тридцать зим.

Луна тысячу раз сменила свой лик на небосводе, то мерцая серебряной монетой, то отбрасывая блики полумесяцем, но джинны не осознавали своих грехов, продолжая отбирать у смертных дары взамен пустяковым желаниям.

 Самирам, сестра Фазира, безжалостная, амбициозная и коварная дева с глазами песчаной гадюки, с душой, подобной гиблым зыбучим пескам, подстрекала волшебников выступить против людей и богов, обещая абсолютную власть над миром.

- Жители Амала! Взгляните на себя! Вы ропщете подобно ничтожным червям, прогрызающим окаменелую землю в поисках воды! Очнитесь! Вспомните, кто вы! Джинны - могущественный народ, когда-либо существовавший на этой земле! Вы те, кому суждено вкушать плоды дивных садов! Вы – властелины мира! – скандировала она на Дворцовой площади во время праздников.