Сказка Заката

Будильник был действительно старенький — чуть ли не прошлого века, однако дело свое знал крепко, проспать по его вине ей еще ни разу не пришлось. Каждый раз она сонно шарила в воздухе рукою, пытаясь нажать на кнопку, и каждый раз ей это не удавалось. Медленно, замирая от утренней дрожи, нехотя спускала она на холодный пол теплые, вырванные из сонной постельной глубины дивные свои ноги; недоуменно уставясь в одну точку, тыкала ими в пол, каждый раз надеясь попасть в тапочки, валявшиеся обыкновенно в разных углах комнаты.

Наконец она окончательно расставалась с матерински теплым чревом постели и плелась на кухню, поеживаясь и отдергивая босые ступни от холодных половиц. Дойдя до кухонной двери, она, впрочем, внезапно останавливалась и шла совершать все этапы утреннего туалета, некоторые подробности которых применительно к нежным розовым девушкам столь интимны, что мы, — ах, — целомудренно о них умолчим.

Покончив с туалетом, как-то: чисткой белых жемчужных зубков, лишь один из которых подвергся утонченному вмешательству стоматолога, острижением крохотных и нежных пока ноготков на ногах и руках с последующим покрытием их специальным лаком для придания жемчужного же вида, похлопыванием по розовым щечкам и нанесением на них защитного крема, а также многого, многого еще другого, ведомого лишь нежным, розовым, только что вставшим с постели девушкам — покончив, стало быть, со всем этим, она, наконец, садилась на край ванны и начинала просыпаться.

На ум ей начинали приходить разные мысли — будто мухи вылезали из своих щелей, всплывали события минувшего дня — словом, в голове у нее всходило понемногу ленивое утреннее солнце.

Затем она одевалась, бесконечно медленно, бродя по комнате; снова шла на кухню и, наконец, завтракала, без особого аппетита проглатывая сваренные в маленькой кастрюльке яйца, хлеб с улучшенным маслом «Здоровье», что-нибудь из сладкого (была — сладкоежка), запивала все это полезной для здоровья бурдой из банки также с надписью «Здоровье» на боку, считавшейся — кофе.

Позавтракав, складывала посуду в раковину и, пугливо озираясь, выходила в коридор. Лицо у нее при этом было скорбное.