Замок Пастыря

В любом случае, завтра я точно выясню, что за темная лошадка к нам прискакала.

Между тем Георгий Летичев спустился в вестибюль, жестом приказал камердинеру следовать за ним и принял из рук лакея шинель. Не проронив больше ни слова, он сунул в руки слуги саквояж и торопливо вышел на улицу. После разговора с Базилевской и Бладбергом его до сих пор била нервная дрожь, и было от чего.

Невозможно стать сильным магом, не переступив через свою человечность. Это аксиома, и за тысячи лет, что существует магическое искусство, еще никто не смог делом доказать обратное.

Те, с кем он сегодня говорил, были сильны. Невероятно сильны. Если в русском языке было слово, которое бы дало им точное определение, то этим словом было «чудовища».  Георгий остановился, достал из кармана портсигар и снова закурил папиросу. Скосил глаза на лужу, оставшуюся после утреннего дождя, и заметил в ней свое отражение.

«Легко звать чудовищами других, пока не взглянешь на себя».

Маг направился прочь, и камердинер поспешил следом.

– Ну как, вашбродие? – спросил он, чуть не обгоняя его. – Все ладно, все хорошо?

Георгий покосился на него. Тихон Кудрявцев был у него на службе недавно, всего два года. Познакомились волей случая – или провидения – когда после падения крепости Порт–Артур оба предпочли позорному плену рискованный побег. Они наткнулись друг на друга среди заснеженных сопок Манчжурии, пешком пробираясь на север, к своим. Георгий тогда совершенно обессилел от голода и холода, и даже не опасайся быть обнаруженным, не смог бы применить сильную магию – настолько был истощен несколькими месяцами непрерывных жестоких боев.

Случайная встреча с тогда еще рядовым Кудрявцевым для него стала настоящим спасением, а возможность вернуть долг жизни представилась очень скоро – когда они, по дороге к Мукдену, наткнулись на занятую японцами китайскую деревеньку. Так что Тихону можно было доверять. И, что было куда важнее, Тихон тоже принадлежал к числу Посвященных. Пусть он не являлся полноценным магом, но по праву рождения и крови был берендеем, объединяющим в себе сущность человека и медведя.  

– Лет через десять увидим, был ли толк от того, что мы сюда приехали. Люди обычно туго соображают, когда их предупреждают о чем-то неприятном.

– Вот балбесы! – в сердцах ругнулся Тихон на глупых магов, но тут же просветлел.– Теперь домой?

– Не сразу. Меня пригласили в гости, и от такого предложения отказываться не только опасно, но и глупо.