Замок Пастыря

В пронзительном взгляде опального монаха-еретика, обласканного императорской семьей. О подлинной личности Григория Распутина Ложа, разумеется, знала, и восторгов по этому поводу не испытывала. Однако убирать ставленника Тайного Синода было чревато ненужным конфликтом. Да и мощь наложенных на него защитных таинств, отбивавших любое проклятие на подлете, давала ясно понять, что Распутин – фигура далеко не последняя, и связываться с ним себе дороже.

Георгий перевернул несколько листов, скользя взглядом по заголовкам.

Отдельно задержался на разделе городских происшествий, но ничего подозрительного не заметил. Ладно, это просто привычка. Санкт-Петербург был для него чужой землей, и решать местные проблемы должны те, кто тут живет. Город большой, магов здесь живет много, если что случится – разберутся сами.

Коляска подкатила к гостинице. Извозчик ловко поймал брошенный ему двугривенник(2) и укатил. Георгий поправил форменную фуражку и вошел внутрь. По дороге он кивнул портье, тот встрепенулся и окликнул его:

– Ваше благородие, вам телеграмма.

– Вот как? Давай сюда.

Портье протянул ему телеграфный бланк, Георгий расписался в получении и, не читая, спрятал телеграмму за пазуху. Это потом, когда он будет в сравнительной безопасности. Он поднялся на второй этаж и остановился перед дверью своего номера. Огляделся – в коридоре никого. Провел ладонью над ручкой, всего за секунду окатив ее тремя чарами–ищейками. Ничего. Вытащил из кобуры револьвер, взвел курок и плавно втек внутрь.

Принюхался. Тоже ничего. 

Георгий шевельнул пальцами, и расплетенные по всему номеру тончайшие серебряные нити отозвались на его зов. Они оплели его пальцы и впились в кожу множеством кончиков. Волна резкой боли поднялась по руке в основание шеи, а оттуда распространилась по всему позвоночнику и вгрызлась в затылок. Георгий к этой боли был привычен с малых лет, и на его лице не дрогнул ни один мускул. Зато он теперь точно знал, что в его отсутствие в номере никого не было – ни человека, ни духа, ни иной твари, способной навредить ему или шпионить за ним.

Тщательно проверяя каждую мелочь, отставной штабс-капитан не боялся показаться себе странным или смешным. Он был магом, а быть магом – значит ходить со смертью за плечом. Всегда, непрерывно, с пеленок и до гроба. Его семья просуществовала столько веков только потому, что никогда не недооценивала угрозу, и отвечала на нее всей силой.