Замок Пастыря

Она струилась вокруг него, заполняла собой пространство дуэльного круга, словно… словно паутина. Каждое движение Климайтиса, каждый вздох и удар сердца вызывали колебания в раскинутой сети. Большую часть из них Летичев игнорировал, но стоило литвину начать жать на спуск, как рука отставного штабс-капитана тут же начинала движение, сводя клинок сабли и пистолетную пулю в одной точке. 

«Впечатляет…»

Уважение вызывали даже не сами чары или принцип их построения, известный многим магам, нет. Стальную Ведьму нельзя было удивить такой малостью.

Невольно залюбоваться поединком ее заставили сосредоточенность и мастерство, которые требовались для столь искусного применения, в целом, несложной магии. 

Тем временем Климайтис выпустил пистолет из руки, позволив ему начать падать на паркет. В его пальцах словно сам собой оказался кусочек янтаря, который он, выкрикнув единственное слово на литовском языке, бросил в оппонента. Попытался бросить. В тот момент, когда он только бросил пистолет, Летичев вдруг перебросил саблю в левую руку, и к началу броска выхватил револьвер.

Его выстрел и заклинание литовца грянули одновременно. Графиня не успела понять, какую именно силу таила в себе янтарная капля, но точно немалую. Потому что взрыв, полыхнувший прямо перед лицом Климайтиса, отбросил его назад и чуть не сбил с ног.

Этот ход ей не понравился. Слишком быстрый, слишком меткий выстрел. С двенадцати шагов можно попасть в человека – но не в янтарную бусину. Значит, тоже магия, и графиню раздражало, что она не смогла ее понять.

Дело не в пуле и не в оружии, такое не спрячешь, чтобы ничего не просачивалось вовне. 

«Очень интересно…»

Седьмое поколение есть седьмое поколение. Больше двух столетий поиска и борьбы не проходят даром. Род литовца не продолжался бы так долго, не овладей его предки искусством резни. Он замедлился лишь на долю секунды, восстанавливая равновесие. И просто резко махнул рукой. Без использования инсигний или словесных формул. Только грязно–зеленые отсветы, пробивавшиеся через одежду, говорили, что это творится магия.

Сошедшая с его ладони невидимая волна обладала достаточной мощью, чтобы заставить защитный круг Августины угрожающе затрепетать. Но только вот встретила она лишь круг – и больше ничего. За мгновение до того, как чары высвободились, Летичев резко бросился на пол и кувыркнулся через плечо в сторону. 

Климайтис не растерялся и сделал другой жест, словно огораживающий его полукольцом.